– Ну что ты! Анатолий Павлович за такое сам скорее сестрицу где-нибудь притопит! Это ж позор для рода! Плюс, приедут-то местные полицейские. Прикинь, какие слухи по округе пойдут! – усмехнулась Тома.

– Да, ты права! – Анна Павловна нипочём не могла себе представить, чтобы Толик сделал что-то такое…

– К тому же, ночью полиция ничего и не сделает – по мосту сейчас реально нельзя проехать, а выкрики Валентины про вертолёт… ну это и вовсе смешно.

– Да, определённые плюсы в этом есть, – согласилась Поля. – Но вы бы знали, как мне это всё надоело! Почему так, а? Чем я вечно виновата-то перед ними?

Вопрос был глуп, и Полина об этом знала…

Пришлось стиснуть зубы покрепче, чтобы не зареветь от обиды – какой смысл в двадцать четыре года заниматься пустой истерикой, она ж не Стефания, в конце-то концов. Справилась Поля с собой довольно быстро – сказалась солидная практика.

Вообще-то она и сама всё понимала… да, вот что ж делать, если мать всей душой любила Стешу? Если постоянно дрожала над ней и боялась за её здоровье во младенчестве, если была для неё самой заботливой и внимательной мамой…

– А потом появилась я, – уныло рассуждала про себя Полина, когда выпадала возможность проанализировать свою жизнь.

– Она меня не хотела, не ждала, вообще случайно всё вышло. Даже когда на роды поехала, больше всего переживала, как там очередная Стешина простуда! Может, если бы я была хрупкой, красивенькой и болезненной, то у мамы и на меня хватило бы заботливости, но я-то родилась по внешности так себе – обычная, а по здоровью – как кремень! Если за год три дня насморка есть – уже можно сказать, что прямо болела.

Из здорового младенца вырос крепкий, здоровый, шустрый и шумный, но никому не нужный младший ребёнок, который постоянно мешал слабенькой, нежной и ласковой Стеше.

– Понятное дело, мешала – мне же скучно было! Папа всё время на работе, а мама – со Стешей или по дому возится. А я? К маме подходить и отвлекать было запрещено, а сестра – вот она.

Стеша и так-то отчаянно злилась из-за появления младшей сестры, а уж при учёте того, что та ещё и лезла постоянно, вообще исходила от ярости, а потом, поразмыслив, начала использовать прилипчивость Полины в своих целях:

– Мамочка, меня Поля толкнула! Мам, она меня ударила! Она мне мешает спать, а у меня так болит голова! Она забрала и сломала новую куклу. Она меня укусила! Мамочка, я больше не могууу…

Вот укусила её Поля действительно – было такое. А остальное по большей части было враньём – как только Полина подросла и научилась читать, доставать Стешку стало попросту не нужно – было чем заняться.

Так что вскоре жалобы Стефании раздавались даже тогда, когда Поля к ней и близко не подходила.

– Наверное, Стешке тоже было скучно, вот она себя так и развлекала, – сообразила Поля, когда подросла.

Только вот… с точки зрения их мамы всё выглядело ужасно – младшая Поля, крепенькая как жеребёнок, доводила, обижала, толкала-пинала-кусала её слабенькую, болезненную Стешеньку, состояние которой из-за выходок младшей сестры постоянно ухудшалось – Валентина всё время заставала старшую дочь в слезах, истерике и доказательствах проступков Польки – обрывках книжки или со сломанной игрушкой.

– Знала бы она, что это было просто способом получения новых подарков – всё, что Стешке не нравилось, она вот так «списывала» на моё вредительство, тут же получая новые подарки, чтобы бедняжка не расстраивалась.

Нет, Полина, конечно, пыталась открыть родителям правду, но как ей было справиться с хитростью и предусмотрительностью сестрицы, которая на пять лет была её старше?

– Короче, попадало ещё и за «Поля, не смей врать, раз испортила, признайся честно». А в чём признаваться-то, если я ничего подобного не делала?

Полину тоже отправляли к психологу – чтобы излечить от агрессии. Но, так как психологи выбирались мамой по принципу: «Я вам плачу, а вы меня слушаете», никакого прока от этого не было.

Как только очередной специалист пытался осторожно уточнить у Валентины Павловны, а почему она так уверена в том, у Полины есть агрессия к сестре, эта самая агрессия, но уже по отношению к психологу, вспыхивала у клиентки:

– Что это за психолог, если не может даже понять, что ребёнок ему в глаза врёт! Вы… вы просто ничего не знаете и не умеете, а ещё такая вся типа знающая!

Апофеозом была «специалистка», которую посоветовала матери уже подросшая Стеша. Молодая женщина, которая активно начала вести приём клиентов после прохождения всего-навсего пары курсов по психологии, довела Полину до белого каления, пытаясь приписать ей абсолютно чужие мысли и поступки.

– Ты должна быть со мной абсолютно откровенна! Не надо врать, это тебе вредит, – мило улыбалась она. – Я же знаю всё-всё, что ты делала со своей сестрой. Давай мы признаем это, проработаем и отпустим. Ты наносишь себе травму таким подходом к делу! Мне тебя очень жаль, и я могу тебе помочь.