Нет, если бы тут была её мама, то проблем бы никаких не возникло – Валентина Павловна моментально взяла бы ситуацию в свои руки, уволокла подальше брата, а потом в этом самом «подальше» говорила так много и так бурно, что он вообще временно забыл бы, о чём хотел сказать. У него с детства была такая реакция на перегрузку «операционной системы» Валентининым «спамом». Потом, конечно, припомнил бы, но главное-то – сразу переключить, а там дальше, глядишь, братец и не станет разбираться.

Но… Валентина бегала по окрестным болотам и пугала лесных обитателей рыданиями и завываниями, а дядя возвышался в дверях, причём вид у него был такой… неласковый.

Оно вообще-то и немудрено! Анатолий Павлович вместо привычно-комфортного времяпрепровождения и приёма гостей был вынужден бегать по окрестностям, утешать воющую волком сестру, переживать, волноваться, нервничать. И всё это только для того, чтобы обнаружить запропавшую, и возможно, пострадавшую племянницу в неге и удобстве, дремлющую в уютном пуховом одеялке?

– Стефания? Что всё это значит? – рявкнул оскорблённый дядя.

– А что? – Стеша со сна соображала медленно и расслабленно, вот и не успевала за дядюшкой.

– Ничего такого не значит… Что такого-то?

– Ничего? НИ-ЧЕ-ГО? А ничего, что мы бегаем по здешним болотам и ищем тебя? Ничего, что твоя мать всех на уши подняла, обвинила твою сестру в какой-то ерунде и требует вызвать всех на твои поиски – от полиции до МЧС с войсками?

– Ну я же её об этом не просила… – Стеша хмуро посмотрела на дядю.

Она с ним вообще-то общалась мало – больше мать старалась ради любимого дитятки. Это Валентина Павловна крутилась около брата, выслушивая его планы, поддерживая во всём, укрепляя во мнении, что на нём только и держится семья и род Скобяновых. Это она постоянно рассказывала Толику, как его любит и уважает Стешенька, как она переживает, что самочувствие не позволяет ей активнее помогать дяде, как она ему благодарна!

Самой Стефании оставалось только поддакивать матери, когда надо было съездить на семейное сборище и показаться дядечке, да изображать крайнюю степень признательности, получая от него очередной денежный подарок. Это было нетрудно. Стеша вообще не любила усложнять себе жизнь. Она прекрасно изучила окружающих людей, их реакции и что от них можно ожидать, а дальше просто-напросто использовала эти знания в своих целях.

Вот, например, кто-то другой в её ситуации, может, и стал бы действовать изощрённее – спрятался бы где-то подальше, пусть даже это было бы и не так удобно, но Стеше-то это было зачем?

Мать, прочтя записку и не обнаружив Стешу в комнате, ожидаемо перепугалась и с криками помчалась её искать, даже шага не сделав к гардеробной. Понятно же – ей и в голову не могло прийти, что дочь не откликнется на её вопли.

Дядя, привыкнув доверять сестре, разумеется, рванёт искать племянницу – конечно, с его-то нездоровым чувством ответственности «за род – за семью». А все остальные, как нитка за иголкой, потянутся за ним. Оставив дом в Стешином распоряжении.

Так какой смысл ей терпеть неудобства на каком-то чердаке или тем более в тёмном, страшном и холодном лесу? Правильно! Никакого.

– Утром пораньше потихоньку выйду – дверь на лестницу чёрного хода как раз напротив комнаты. Спущусь и пойду к левой калитке в лес – ключ от неё я взяла. Там переберусь к ближайшему болотцу, испачкаюсь в грязи и тине, потопчусь на берегу, словно вылезла оттуда, и вернусь домой. Скажу, что Полька меня туда вызвала, а потом, разругавшись со мной, взяла да и толкнула в болото, а потом убежала. Понятно, что сам дядя полицию вызывать не будет, да и матери не позволит – как же… семья, огласка, зато моментально Польку вышибет прочь и больше близко не подпустит! А то… ишь ты, будет она у него тут за порядком следить, доверенное лицо!

Одна мысль о том, что Полину кто-то воспринимал лучше, чем её саму, заставляла Стешу корчиться от густой тёмной ярости, заливающей горло и не дающей дышать.

Одна только мысль, что она, Стеша, будет приезжать сюда отдохнуть, или у дяди что-то попросить и натыкаться на эту… эту… гадину, заставила моментально придумать план, как избежать этого вопиющего безобразия.

План был идеален, поэтому появления дяди на пороге временно лишило Стешу дара речи, однако… дяде надо было что-то ответить – вон как разоряется!

– Я жду! – злился Анатолий, который терпеть не мог, когда его делали дураком, а тут, кажется, именно та самая ситуация!

– Как вышло, что ты тут, а в твоей записке было написано, что тебя Полина вызвала на встречу?

– Она и вызвала! – Стеша приняла самое беззащитное, самое доверчиво-печальное выражение лица и пояснила:

– Просто… просто потом, когда я написала записку, она толкнула меня сюда и двери заперла!

– Тебя мать звала так, что я даже в центральной части дома услышал! Ты не могла находиться тут не слышать этот вой.