Я изложила Адриану все произошедшие со мной события скрупулезно, словно художник, наносящий мазок за мазком, стараясь не упустить ни единой детали. Он внимал каждому моему слову, лишь изредка кивая — словно утверждая, что нить повествования не теряется в лабиринте моего сознания. Когда последний обрывок воспоминаний сорвался с моих губ, нас захлестнула волна спора, эпицентром которого стал портрет, увиденный в доме. Лицо на холсте поразительно напоминало отца Адриана, и в порыве слепой уверенности я воскликнула, что это он. Однако позднее, вновь пережив все в памяти, сопоставив обрывки фраз и полутона намеков, я осознала: передо мной Мстислав — тот самый чародей, о котором говорил Страж, единственный, кому удалось подчинить себе дар Источника.

Но мое открытие не умиротворило Адриана, и мы погрузились в пучину размышлений.

— Почему ты решила, что колдун, сумевший обуздать силу Потерянной Ведьмы, — мой отец? — спросил он, пронзая меня взглядом.

— Я не решала, — поспешно возразила я. — Просто… сходство было невероятным, и в первый момент мне показалось, что это он. К тому же Лухарис так настаивала, чтобы я запомнила каждую мелочь в доме — явно не без причины. Но я, как назло, вспоминаю все обрывками и путаюсь в деталях. Как видишь, факты говорят сами за себя, и теперь я это понимаю, — задумчиво пробормотала я. — Это был Мстислав… могущественный светлый маг, некогда завладевший Источником.

Он покачал головой — реакция, которая меня насторожила.

— Почему ты так зацепился именно за этот момент? — спросила я. — А не за то, что я чуть не сошла с ума? Ведь для тебя все просто: я провалилась под воду, а ты меня мгновенно вытащил…

— Потому что твоя интуиция тебя не обманывает, — тихо возразил Адриан, и в его глазах мелькнула грусть. — То, что первым пришло тебе в голову, мне кажется правдой.

После короткой паузы он добавил:

— В нашем замке висит картина, на которой изображен мужчина, держащий белую магию в руках. Тот самый образ, что ты описывала. Отец говорил, что это его предок — Мстислав, обладавший невероятной силой…

Он слегка улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Мстислав… Совпадение? Не думаю. И если учесть все, что мы знаем о долгой жизни моего отца, я теперь уверен: это он на той картине. И держит в руках дар Потерянной Ведьмы.

Я удивленно посмотрела на него.

— Значит, он действительно когда-то получил этот дар... Но ему и этого мало? — спросила я, пытаясь осмыслить чудовищность этого откровения.

— Да, — глухо отозвался Адриан, и его голос, словно погребенный под толщей земли, эхом прокатился по каменным сводам. — Заполучив силу однажды, он жаждет подпитываться ею каждые пятьсот лет. Но что-то… идет наперекосяк. — Пальцы его, подобно корням старого дерева, впились в ладонь, побелев костяшками. — И старик, чей разум окончательно померк, вынашивает все более безумные планы, чтобы вырвать этот бесценный дар у живой ведьмы.

— Теперь мозаика складывается, как сказала бы Рыбка, — усмехнулась я, пряча тревогу за бравадой. — Нужно дать этой информации настояться, отпустить мысли на волю, словно птиц, чтобы ответы сами собой слетели на плечо.

— Любопытный ход мысли, — задумчиво протянул Адриан, впиваясь в меня взглядом.

— Опыт, — с довольной улыбкой парировала я.

Мы медленно двинулись к выходу из пещеры. Даже наши шаги казались тише, осторожнее, словно боялись нарушить хрупкое равновесие подземного мира. Ирония ситуации заставила горько усмехнуться: легко раздавать мудрые советы, куда труднее самим им следовать.

Обрывки догадок и вопросов, словно назойливые мошки, вились в голове, жаля сознание. Я почти физически ощущала, как собираю их в горсть и заточаю в самый темный уголок памяти. «Не сейчас, — безмолвно шептала я. — Ваше время еще придет».

Когда мы, наконец, вырвались из мрачных объятий пещеры, солнечный свет обрушился на меня ослепительным потоком. Я зажмурилась, и, открыв глаза, увидела мир будто заново рожденным. Краски вспыхнули ярче, детали обрели резкость. Мой взгляд скользнул по дрожащим от ветра верхушкам сосен, задержался на знакомой поляне…

Я действительно изменилась. Теперь глаза сами сканировали кусты по краям, и сердце не сжимал страх, лишь легкая настороженность. Опыт. Чертовски ценный опыт.

И в тот же миг я судорожно вцепилась в руку Адриана.

— Тут что-то не так, — прошептала я так тихо, что слова едва не растворились в шелесте листвы.

Адриан насторожился, медленно провел взглядом по опушке, но затем расслабился и снисходительно улыбнулся.

— Успокойся, — его голос звучал мягко. — Здесь нет никакой угрозы. После всего пережитого любая тень кажется тебе опасностью. Не превращайся в параноика.

«Ага, — подумала я, — я ведь тоже говорила Грину, что настороженность сведет меня с ума. А он тогда только усмехнулся и сказал: “будь внимательна”. Ну и? Что же я сейчас чувствую... или вижу?»