— Картина... Мой отец... — каждое слово падало тяжелым камнем. В его глазах внезапно вспыхнуло что-то дикое, первобытное — страх? Ярость?

Я поспешно кивнула, стараясь выговорить все, пока хватало смелости:

— В белой мантии... С этим сиянием... Светлым сиянием в руках... Как такое возможно?!

Но Адриан уже отстранился, будто между нами внезапно выросла невидимая стена. Его зрачки расширились до огромных черных дыр, поглощающих весь свет. Казалось, он смотрит сквозь меня — в какую-то ужасную даль, видимую только ему.

— Не... может... быть... — он говорил с странными паузами, будто язык вдруг стал непослушным. — Ты была под водой всего несколько секунд! Эти подробности... на месяцы изучения... Как будто ты... — голос сорвался на хрип.

Его губы криво дернулись в попытке улыбки, но получилось лишь что-то похожее на оскал. Я видела: под этой маской лицо Адриана было искажено настоящей агонией.

— Так и было, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.

Уголки его губ вновь дернулись в привычной усмешке.

— Может, просто наглоталась колдовской водички? — нарочито легкомысленно махнул он рукой, но тут же невольно сжал ладонь, словно проверяя ее послушание. — Этот источник... он будто дышит. До сих пор пальцы немеют от его прикосновения.

Я молчала. Перед глазами мелькали образы того мира: наставления Лухарис, древние фолианты, эти злосчастные лунные символы... Реальность вдруг затрещала по швам, открывая новый пласт понимания.

— Теперь все ясно... — прошептала я в каком-то трансе, уже не слыша ни его слов, ни шума леса. — Я вижу... все иначе. Мышление... оно изменилось...

— Эй, ты вообще меня слышишь? — Адриан резко схватил меня за плечи, и в его голосе впервые зазвучала настоящая тревога.

— Если бы можно было вернуться... — мои губы едва шевельнулись, слова растворялись в воздухе, как дым. — Столько вопросов... Но время ушло... Главное — я получила там то, за чем пришла.

Его пальцы вновь непроизвольно сжали мои плечи.

— Ты наглоталась воды, — сказал он, но все-таки уже сомневаясь.

— Если бы... Во мне теперь сила, которая настолько велика, что мне даже страшно.

— Ты... обрела дар? — в его голосе прозвучала та самая нота, которую я слышала лишь в редкие моменты предельной серьезности.

Я кивнула, ощущая, как по жилам разливается странное тепло — будто в груди зажгли маленькое солнце.

— Восемьдесят пять процентов силы, — прошептала я, и слова звучали как заклинание. — Остальное... придет, когда я спасу того, кто этого не заслуживает.

Адриан замер. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли страх, то ли восхищение.

— Так... тебе так сказали? — он произнес это медленно, будто боялся услышать ответ.

Мой кивок был едва заметен. Вдруг я осознала всю абсурдность ситуации: для него прошли лишь мгновения, пока я тонула. Для меня — целая жизнь в ином мире, наполненная уроками Лухарис.

Он изучал меня взглядом, словно видел впервые. И я понимала его — я и сама не знала, кто я теперь.

— Хорошо, если это правда... — Адриан провел языком по пересохшим губам. — Это... невероятно. Но почему именно так? Упала в воду — и вынырнула с силой... И почему спасение недостойного? — в его голосе звучала неподдельная тревога.

Я лишь пожала плечами, ощущая, как в глубине сознания ворочается новое знание — пока еще зыбкое, как утренний туман над рекой, но уже неотвратимое, словно восход солнца.

— Может, это какой-то обряд. Я не знаю. Что же касается получения остатка силы... полагаю, последняя ее частица пробудится тогда, когда я смогу проявить истинное милосердие, — объяснила я, стремясь к безупречной ясности. — Спасение того, кто, по мнению мира, достоин только презрения...

Я запнулась, ища верные слова, словно драгоценные камни.

— Так я докажу, что пламя моей силы будет гореть во имя добра, а не пожирать в огне мести или эгоизма.

Адриан нахмурился, скрестив руки на груди, словно воздвигая стену.

— Истинное милосердие... — эхом отозвался он, словно пробуя слова на вкус. — Но как ты поймешь, что именно настал этот миг?

Я снова пожала плечами, чувствуя, как в груди медленно кристаллизуется тяжесть — словно зимний лед.

— Не знаю, — призналась я. — Может быть, это отзовется колоколом в сердце.

Он кивнул, но в глубине его взгляда клубились сумерки сомнений.

— А если ты ошибешься? Если даруешь жизнь не тому, кто ее недостоин, а достойному в ней откажешь?

Слова его хлестнули меня, но я не дрогнула.

— Тогда я недостойна этой силы, — мой голос звенел, как клинок при ударе. — Это испытание не только для магии, но и для самой сути моей.

Адриан молчал, вглядываясь в меня так, будто читал древний манускрипт на забытом языке.

— Ты изменилась, — наконец произнес он, и в его голосе дрогнуло что-то новое.

— Да, — согласилась я. — И это лишь первый шаг.

Глава 14