— Испытание на то, сможешь ли ты удержать внимание дольше цикады, — ее пальцы расставили камни с хирургической точностью. — Создай узор, где реальность и отражение становятся едиными.

Я скривилась:

— Какая скукотища...

Тень пробежала по лицу Грина. Он сделал шаг вперед, его плащ взметнулся, как крылья встревоженной птицы:

— Она вообще способна на хоть каплю дисциплины? — голос резал воздух, как лезвие. — Или ее предназначение — вечно кусать локти упущенных возможностей?

Наставница рассмеялась — звук, похожий на звон хрустального бокала:

— Пылкость и есть ее печать. Но печать еще нужно уметь оправдать.

Грин приблизился, и его тень накрыла меня целиком.

— Собери узор — и увидишь, что скрыто за завесой нетерпения.

Я сжала зеркало так, что узоры на рамке впились в ладонь. В его глубине мелькнуло что-то... не мое отражение.

— Ладно, — прошептала я, чувствуя, как камни под пальцами вдруг стали теплее. — Но если это окажется просто красивой безделушкой, я...

— Ты что? — Грин склонил голову, и в его глазах вспыхнули те самые золотые искры. — Сломаешь зеркало? Разбросаешь камни?

Я замерла. В его голосе звучало... предвкушение.

Пальцы сами потянулись к ближайшему камню — теплому, с шероховатой поверхностью. Когда я подняла его, солнечный луч преломился в гранях, осыпав мои руки мерцающими бликами. В зеркале отразились не просто камни — целые миры, каждый со своей историей.

Медленно, почти неосознанно, я начала выкладывать первый круг. Камни будто сами находили свои места:

• Алый сердолик — здесь

• Дымчатый кварц — здесь

• Золотистый тигровый глаз — точно в этой точке

Но когда я взглянула в зеркало, отражение показало совсем другую картину — камни лежали иначе, образуя сложный трехмерный узор. Я завороженно наблюдала, как при малейшем движении вся композиция преображалась, создавая новые геометрические паттерны.

Часы текли, но время потеряло значение. Я вошла в странное состояние, где:

✓ дыхание синхронизировалось с ритмом раскладки,

✓ пальцы ощущали энергетику каждого камня,

✓ сознание очищалось от всех посторонних мыслей.

Внезапно узор сложился в совершенную гармонию — и в этот миг зеркало вспыхнуло ослепительным светом. На мгновение мне показалось, что я вижу:

• Бесконечные коридоры из света

• Символы, пляшущие в воздухе

• Две пары глаз, наблюдающих из глубины

Когда видение рассеялось, я увидела их лица. Наставница смотрела с тихим одобрением, а Грин... Впервые за все время его губы тронула едва заметная улыбка.

«Неужели я прошла?» — хотела спросить я, но язык не повиновался. Тело стало легким, сознание — кристально чистым. В этот миг я поняла: это был не просто тест на терпение. Они учили меня видеть магию в самом простом действии.

Грин медленно обвел взглядом законченную мандалу, его пальцы сложились в странный жест, напоминающий взмах крыла.

— Неплохо... для первого раза, — в его голосе все еще плескалась ирония, но теперь в ней ощущалась капля уважения. — Хотя я бы назвал это не шагом, а робким шажком.

Наставница протянула руку над узором, и камни вдруг засветились изнутри мягким светом.

— Видишь? — ее голос обрел необычную глубину. — Каждая твоя ошибка оставила след. Каждое исправление создало новый узор. Это не просто картинка, Агата. Это карта твоего пути.

Я вглядывалась в переливы света — и вдруг осознала: да, это я. Моя упрямая небрежность в неровных краях. Моя настойчивость в симметричных линиях. Даже раздражение отразилось в резких углах фигур.

— Знаете... — я провела пальцем по теплому сердолику, — это было... почти интересно.

Грин резко повернулся, его плащ взметнулся.

— «Почти»? — он замер, словно ожидая продолжения. В его глазах вспыхнули те самые золотые искры. — Значит, ты все еще не поняла главного.

Наставница молча высыпала передо мной новые мешочки. Камни внутри звенели, как кости в руках гадалки.

— До утра? — я сжала кулаки, ощущая, как по спине бегут мурашки. — Вы хотите сказать, что мне придется…

— Мы хотим, чтобы ты выбрала, — перебила наставница. Ее голос стал острым, как лезвие. — Между тем, кем ты была, и тем, кем можешь стать. Между «скучно» и «почти интересно». Между детским бунтом и…

— …и силой, — неожиданно для самой себя закончила я фразу.

Тишина повисла между нами — тяжелая, словно звон хрусталя. Грин медленно поднял голову, и в его взгляде я впервые увидела не насмешку, а прямой вызов.

— Ну что, ведьмочка, — прошептал он, — будешь собирать мозаики или продолжишь ныть?

Я замерла, чувствуя, как его слова попадают прямо в сердце. Грин стоял неподвижно, его тень растянулась по земле, как немое предупреждение.

— Нет… не хотелось бы, — прошептала я, принимая мешочки. Их тяжесть оказалась неожиданной — будто внутри заключены не просто камни, а целые миры.

У ручья я расстелила ткань, и первые камешки выскользнули на поверхность с тихим звоном. Первые узоры получались кривыми, неуверенными. Я чувствовала: