— Неважно, — ответила она, закрывая книгу. — Ты здесь не случайно, Агата. Но прежде чем найти свое предназначение, тебе нужно освоить два навыка: терпение... — она сделала паузу, — и самоконтроль.

Я кивнула, хотя внутри все еще бушевали эмоции. Женщина встала и неспешно подошла к полке, на которой теснились разнообразные бутылочки, склянки и связки сушеных трав.

— Твое задание начнется с простого, — сказала она, доставая одну из бутылочек и протягивая ее мне. — Это зелье. Ты должна отнести его в деревню на другом конце леса. Но помни: путь будет нелегким и полным испытаний.

Я осторожно взяла бутылочку и стала рассматривать ее. Жидкость внутри переливалась мягким золотистым светом, будто светилась изнутри.

— Что это? И кому оно предназначено? — любопытство, наконец, пересилило раздражение.

— Не те вопросы, но я отвечу, — отозвалась она. Голос ее стал мягче, но все еще сохранял прежнюю загадочность. — Это зелье исцеления. Его ждет старик по имени Грин. Он живет в самой отдаленной части деревни. Путь к нему станет твоим первым испытанием. Но учти: это будет не только проверка твоих сил и выносливости. Ты столкнешься со своими страхами, сомнениями — и, возможно, с тем, что скрыто глубоко внутри тебя.

Я кивнула, крепче сжала в руке бутылочку и поднялась. Направляясь к двери, я ощутила, как внутри меня зарождается нечто новое — смесь волнения и странной, почти неосознанной злости.

— И еще, Агата.

Голос за спиной заставил меня замереть на пороге. Я обернулась: женщина стояла в дверном проеме, и ее силуэт, очерченный золотистым светом очага, казался почти нереальным.

— Доверься своей интуиции.

Она произнесла это так, будто вручала не просто совет, а ключ — к чему-то огромному, спрятанному во мне самой. Голос ее больше не звучал холодно, он стал теплым, почти материнским, и от этого стало еще страшнее.

Я вышла.

Воздух ударил в лицо резким запахом хвои и прелых листьев. Стоп.

Стоя на скрипучем крыльце, я вдруг поняла — она все спланировала.

В груди вспыхнуло язвительное, едкое негодование. Оно клокотало, разрывая меня изнутри, как кипяток в переполненном котле.

— ЧТО ЗА БРЕ-Е-ЕД?!

Мой голос рванул тишину леса, спугнув стаю ворон. Они с криком взмыли в небо, их черные крылья мелькнули на фоне вечерних облаков.

— «Отнеси», «принеси», «найди»! «Пойди туда, не зная куда»! Тьфу! — я пнула ступеньку так, что в воздух взлетели щепки. — Иван-дурак с камушками, да? Алиса с ее «пей меня»?! XXI век, блин, на дворе! У людей — интернет, ракеты, нейросети! А тут — «на, почеши коту пузо, пока три ведьмы спят»!

Мои слова эхом разнеслись в тишине, но тут же их перерезал резкий голос из хижины:

— Так перестань быть глупой овцой!

Эти слова обожгли, словно кислотой.

Я развернулась так резко, что мир на миг поплыл перед глазами. Хлопнув дверью, я ворвалась обратно.

— Издеваетесь, ДА?!

Рука взметнулась сама — я даже не думала, не решала, — просто выплеснула все наружу.

Ярко-алая молния сорвалась с ладони и полыхнула прямо в ее лицо.

Женщина лишь слегка качнулась, будто от легкого ветерка. Моя молния даже не ранила ее. Ни тени страха. Ни капли гнева. Ее лицо оставалось ледяно-спокойным, словно мой выпад был не вспышкой магии, а надоедливой мухой, которую можно отогнать одним движением.

Она лениво взмахнула рукой — и воздух перед ней вспыхнул.

Голубоватое сияние сгустилось в полупрозрачный барьер, искрящийся, как зимний иней. Моя алая молния шипела, цеплялась за защиту, но рассыпалась в ничто.

— Агата.

Она произнесла мое имя ровно, но так, будто вбивала гвоздь.

— Гнев — это слабость. А ты сильнее, чем думаешь.

Я стояла, сжимая кулаки. Дыхание было рваным, в висках стучало. Ярость уходила, оставляя после себя только пустоту — холодную, липкую, как пот после кошмара.

Энергия, которую я швырнула в нее, медленно сочилась обратно — но уже не пылающая, а чужая. Как зола после пожара.

— Ты должна научиться слышать, — продолжила она, рассеивая щит одним движением. Ее голос звучал тихо, но пробирал до костей. — Не просто слушать слова. А ловить то, что скрыто между ними.

Она вернулась к креслу, взяла книгу. Будто ничего не случилось. Будто я — всего лишь очередная непослушная ученица, а не та, что только что пыталась ее ударить.

— Задания — это не цепи.

Она бросила на меня взгляд — острый, как лезвие.

— Если будешь видеть в них только «принеси-подай», так и останешься... овцой с бутылкой, бегающей по лесу за призраком старика Грина.

Ее слова упали в тишину, как камень в воду.

Я поняла.

Это не просто задание.

Это проверка.

Ее слова были резкими, но в них звучала правда.

— Хорошо, — выдохнула я, пытаясь справиться с усталостью и растерянностью. — Что я должна была понять сразу?

Женщина посмотрела на меня с легкой ухмылкой, а в ее глазах на миг промелькнула загадочная искорка.