— Грин, знакомься — Агата. Начинает замечать, что происходит вокруг.

Старик сделал ко мне шаг, и вдруг вся поляна будто замерла: даже ветер перестал шелестеть листвой. Его взгляд, острый и древний, пронзал меня насквозь, словно видел не только мои мысли, но и все возможные варианты будущего.

— Рад встрече, дитя, — он протянул руку. Его ногти были покрыты тонким слоем земли, будто он только что выбрался из-под корней. — Сегодня и узнаем, на что действительно способна твоя голова.

Я сглотнула, чувствуя, как под ложечкой заныло:

— Готова. — Мой голос прозвучал хрипловато, но тверже, чем я ожидала.

— Интересно... — Губы Грина растянулись в улыбке, от которой по спине побежали мурашки. — Начнем с поляны. Покажи, как ты умеешь видеть то, что остается незамеченным для других.

Я медленно повернулась, вглядываясь в каждую травинку. Солнце играло на росе, создавая обманчивые блики. Ветер шевелил ветви, отбрасывая вечно меняющиеся тени. Внезапно мой взгляд зацепился за странное мерцание у корней старого дуба — едва заметное, будто свет пробивался сквозь толщу земли.

Присев на корточки, я разгребла влажный мох. Пальцы нащупали что-то твердое. Это был камень необычной формы — плоский, с вырезанными на поверхности символами, которые пульсировали теплом в моей ладони.

— Вот он! — я вскочила, сжимая находку. Камень вдруг забился в руке, как живой.

Грин переглянулся с наставницей, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде удивления.

— Не «это» ты нашла, дитя, — произнес он с внезапной серьезностью. — Ты нашла часть себя. Видишь? — Его пальцы коснулись моих запястий. — Он откликается на твой пульс.

Я посмотрела вниз и застыла: символы на камне теперь светились в такт моему сердцебиению, а его ребристые края идеально повторяли изгибы моей ладони, будто он годами лежал в земле, ожидая именно моего прикосновения.

— Так в чем суть задания? — слова вырвались сами; колючая волна любопытства поднималась внутри. — И что это за амулет?

— Ого! — наставница склонила голову, скрестив руки на груди. Ухмылка скользнула по ее губам. — Уже вопросы задавать научилась. Вчера еще кивала, как подкормленный пингвин.

Грин медленно провел взглядом по поляне. Его глаза внезапно вспыхнули — ровно тем же золотым светом, что и амулет, зажатый в моей ладони.

— Думаешь, это просто камень? — его голос странно дрогнул, отражаясь эхом где-то в области солнечного сплетения. — Ключ. Но не от двери — от твоего восприятия.

— Понятно, — автоматически ответила я, замечая, как наставница качает головой. «Ну что опять не так?» — жгучая искра возмущения прожгла сознание.

— Предмет не важен. И то, как он обманчиво светится, создавая иллюзию значимости и таинства, тоже не имеет значения, — Грин демонстративно проигнорировал ее насмешливый взгляд. — Это по-прежнему безделушка, какой бы красивой она ни была. Стоит не больше, чем речной булыжник. Запомни состояние, в котором ты находилась, и повторяй его. Вот суть задания.

— То есть... смотреть на все с подозрением? — я нахмурилась, ощущая, как брови сходятся к переносице.

— С вниманием, — он приподнял одну бровь, будто рассматривал редкий экземпляр. — Ты хотя бы представляешь, в каком мире обитаешь?

— Ну, я вроде как поняла, о чем вы, — ответила я, ощущая, как под кожей заструилось легкое раздражение. — Но если что-то случится, я смогу среагировать. Нельзя же вечно ходить, словно по минному полю! Сердце ведь износится раньше времени — будет выскакивать при каждом шорохе, даже если это всего лишь лягушка с перепугу шлепнется в воду.

Грин усмехнулся, медленно покачивая головой, будто размышлял, стоит ли мне это объяснять.

— Когда доведешь это состояние до автоматизма, сердце даже не дрогнет, — сказал он, разводя руками в сторону поляны. — Здесь полно «игрушек». Потренируйся.

И они ушли, оставив меня одну среди высокой травы, где ветер шевелил стебли, словно перешептывался с землей.

Разочарование с горьковатым привкусом растекалось под ребрами. Они хотели, чтобы я научилась смотреть на мир иначе — более внимательно, осознанно, чтобы видеть то, что скрыто за поверхностью.

Я глубоко вдохнула и огляделась вокруг, замечая, как солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву, создавая на земле причудливый узор теней. Поляна, которая раньше казалась мне обыкновенной, теперь открывалась по-новому. В ее тишине чувствовалось что-то большее, что прежде ускользало от моего взгляда.

«Полно игрушек, говорили... — мелькнуло у меня в голове. — Что ж, проверим».

Я принялась методично прочесывать поляну, раздвигая ладонями высокую траву и заглядывая под каждый куст. Сначала — ничего необычного: обычный лесной мусор — шишки, сухие ветки, прошлогодние листья. Но когда я уже собиралась бросить это занятие, солнечный луч выхватил из тени странный блик у подножия старого дуба.