— Первый шаг сделан, — ее голос прозвучал, словно колокольный звон в тишине. — Теперь ты видишь: задания — это не слепые повороты на чужой карте, а двери в твое собственное понимание. Каждый миг, каждая встреча — шанс стать сильнее.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как новая тяжесть — тяжесть осознания — ложится на плечи. Этот путь потребует не только магии, но и проницательности.

— Спасибо, — прошептала я, и в этих двух слогах скрылась целая исповедь.

— Именно этого я и ждала, — уголки ее губ дрогнули. — Теперь ступай, Агата. Дорога к старому Грину еще не остыла. Но помни: главное правило теперь у тебя в руках — смотри в суть.

— Вы... серьезно? — мои веки предательски тяжелели.

— В кровать, соня, — она рассмеялась, и смех этот напоминал шелест страниц. — Утро вечера мудренее.

Я пошатнулась, будто после долгого поста. Этот проклятый источник вытянул из меня не только силы, но и все мысли. Если бы я знала, что придется проходить квесты мудреца, я хотя бы запаслась бы энергетиками...

Адриан. Перед глазами вспыхнула навязчивая картинка: он мечется по пещере, сбивая плечом сталактиты. Нет, это не его стиль. Скорее, он сидит у входа, методично перебирая варианты. Мне бы хоть знак подать... Но как?

С этими мыслями я уткнулась в подушку и практически сразу уснула.

Мир снов накрыл меня мгновенно, словно теплым одеялом. Но даже там не удавалось избавиться от мысли о грядущем. Обрывки окружающих событий, слова наставницы, Адриан, страж с его загадочными фразами, мама, папа, источник — все слилось в сумасшедший калейдоскоп.

Утром я проснулась с неожиданной свежестью и ясностью в голове. В лучах поднявшегося солнца комната уже не казалась такой загадочной и зловещей, как вчера.

Я быстро собралась и вышла из своей комнаты, готовая встретить наставницу. Она уже ждала меня на кухне с чашкой ароматного чая.

— Доброе утро, родная, — ее голос обнял меня теплом, словно свежезаваренный травяной чай. Солнечные блики танцевали в ее прядях. Казалось, за ночь комната вдохнула новую жизнь — даже пылинки в золоте света кружились как-то иначе.

— Как выспалась? — ее пальцы обхватили фарфоровую чашку, от которой поднимался душистый пар.

— Как убитая, — я потянулась, наслаждаясь приятным хрустом в суставах. — Но в голове… — я провела рукой у виска, — такое чувство, будто кто-то вымыл мой мозг шампунем с мятой.

Она рассмеялась, и вдруг я заметила, как в ее глазах в солнечном свете зажглось что-то теплое и очень человеческое.

— Говори, что там у тебя за ночные озарения? — она придвинула ко мне блюдце с медом.

Я покрутила ложкой в чашке, наблюдая, как янтарные нити растворяются в чае.

— Ну… — начальному порыву как-то расхотелось выливаться в громкие слова. — Я ведь правда, как та обезьянка с гранатой, да? — фыркнула я. — Бегаю, делаю, даже не спрашиваю: «А что вообще происходит?»

Столовый нож в ее руке внезапно стукнул о тарелку громче обычного.

— Именно. Ты наконец-то увидела самое главное — свое отражение в зеркале правды, — она отломила кусок хлеба. — Но знаешь, что самое смешное? — крошки посыпались на скатерть. — Теперь ты, наверное, думаешь, что надо вообще никого не слушать и делать все по-своему?

Я застыла с чашкой в руках — эта мысль действительно не давала мне покоя.

— Девочка моя, — она вдруг потянулась и погладила меня по волосам, как малышку, — мудрость не в том, чтобы отвергать все подсказки, а в том, чтобы научиться отличать дорожные указатели от клеточных решеток.

— Анализировать ситуации и искать истинный смысл, — добавила я едва слышно.

— Об этом поговорим позже, — ее голос потеплел, но оставался серьезным. — Сейчас нам нужно сосредоточиться на предстоящих задачах. Мы отправимся в лес, чтобы встретиться со стариком Грином. Он ждет нас к полудню, и нам придется пройти несколько испытаний.

— Так дед Грин реален?

— Еще как. Но никакое зелье ему не нужно нести, глупышка, — ответила она, смеясь.

Мы быстро позавтракали и покинули дом. Лес встретил нас прохладным утренним воздухом и мелодичным пением птиц. Наставница уверенно шла впереди, прокладывая путь среди густых деревьев, а я старалась не отставать, ловя взглядом каждое движение, каждый шорох.

— До Грина идти часа три, — бросила она через плечо. — Глаза раскрой пошире. Лес — лучший учитель.

Но чему, собственно, я должна была учиться? Передо мной были только обычные деревья, обычные птицы… Я уже почти решила, что провалила невидимый экзамен, когда мы вышли на солнечную поляну.

Старик Грин был словно живое воплощение самого леса — его морщинистое лицо напоминало кору старого дуба, а в глазах светилась первобытная дикость.

— Доброе утро, — его голос был, как шелест листвы. — Лисицы у ручья дрались?

Я смутилась, но все же ответила:

— Там… там были только птицы. Вороны, кажется. Делили рыбу.

Наставница едва заметно улыбнулась и представила меня: