Я наблюдала за их обменом мнениями, чувствуя, как каждое их слово касалось лично меня. Эти обсуждения были не просто отвлеченными рассуждениями о воспитании и свободе; они напрямую затрагивали мое будущее и те решения, которые мне предстояло принять. И все же для меня это было ново: видеть, как мои родители спорят. Раньше всегда звучало только мнение моей матери, как незыблемый закон, и четкие указания, которые нельзя было оспаривать. А сейчас передо мной разворачивалась живая, напряженная дискуссия, в которой даже моя всегда властная мать, казалось, была готова выслушать и, пусть неохотно, но принять аргументы.

— Я... — начала было оправдываться мама, но Юзоф ее неожиданно перебил.

Его голос прозвучал резко, почти грубо:

— Довольно споров. Они несущественны. Тебе нужно научиться отпускать ситуацию.

Эти слова прозвучали отчетливо и отрезающе, как удар гонга. Мне не понравилось происходящее. Да, он был моим отцом, но мама — она была мне ближе. Как бы я на нее ни злилась за ее порой чрезмерную опеку и строгость, она не заслуживала такого отношения. Это казалось несправедливым.

— Возможно, — вмешалась я, пытаясь найти компромисс и разрядить обстановку, — истина где-то посередине? Мы можем учиться на своих ошибках, получая при этом поддержку и руководство. Ведь важно, чтобы было место и для самостоятельности, и для заботы. Например, я... я разрешила Никите уйти раньше времени. Это было трудное решение для меня, но он умный мальчик. Я уверена, он справится.

Я старалась говорить спокойно, но внутри меня все сжималось. Я знала, что мои слова могут быть восприняты неоднозначно.

Мама посмотрела на меня с выражением, в котором смешались удивление и тревога. Ее голос заговорил чуть мягче, но в нем все еще ощущалась твердость:

— Все не так просто, дорогая. — Она сделала паузу, словно подбирая слова. — Юзоф прав. Все предопределено. И вмешиваться в чужой путь нет смысла.

На эти слова я не смогла сдержаться. Мое сердце заколотилось быстрее, а в голосе зазвучала та уверенность, которую я сама в себе редко ощущала:

— Тогда вы оба ошибаетесь! — воскликнула я, не сдерживая эмоций. — Пути людей взаимосвязаны. Наши решения влияют друг на друга, меняя судьбы. Уверенность в том, что все уже предрешено, — это заблуждение! Мы сами создаем свою жизнь.

Юзоф смотрел на меня с неожиданным выражением в глазах. Его лицо смягчилось, и в уголках губ появилась едва заметная улыбка. Было странно видеть его таким, но в тот момент я поняла: он гордился мной.

— Я не был рядом с тобой... но ты так похожа на меня, Агата, — произнес он тихо, почти с нежностью. — Ты права, дочка. Права.

Он посмотрел на меня еще немного, словно запоминая этот момент, а затем обратился к человеку, который до сих пор хранил молчание.

— А у тебя какое мнение, Адриан? — спросил Юзоф с легкой иронией, возможно, чтобы разрядить обстановку.

Адриан, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, чуть заметно усмехнулся. Он задумчиво провел рукой по подбородку, прежде чем ответить:

— Честно говоря, меня восхищает ваше стремление обсуждать вопросы воспитания, хотя вы сами, кажется, далеки от его практического применения.

Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, прежде чем продолжить:

— Но, если уж быть откровенным, меня сейчас больше волнуют другие, куда более насущные вопросы.

Мои родители с удивлением посмотрели на него, а затем разразились громким смехом. Их смех был неожиданным и почти гулким, заполнившим все пространство.

— Рад, что удалось вас повеселить, — обиженно пробормотал Адриан, нахмурив брови. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась нотка раздражения.

— Не буду спорить, в чем-то ты прав, — отозвался Юзоф, улыбаясь, но его взгляд все еще оставался немного задумчивым. Казалось, он что-то оценивал в Адриане, словно прикидывал, насколько тот действительно способен понять суть происходящего. — Ну а теперь перейдем к делу.

Собравшись с мыслями, он откашлялся, и его лицо стало серьезным. Тон изменился, наполняясь тяжестью слов, которые он готовился произнести:

— Как я уже говорил, Вешна — это мой мир. Мир, которым я управлял на протяжении многих столетий. Но однажды его захватил могущественный маг. Он не смог победить меня напрямую, моя сила оказалась для него слишком сильной. Поэтому мир словно раскололся на две части. Одна половина осталась под моим управлением, а другая — перешла к нему.

Он замолчал, чтобы дать нам время осознать сказанное, и, нахмурившись, продолжил:

— На своей территории он установил хаос. Грабежи, насилие, разрушения — это стало нормой. Веками он не заботился о земле и жителях, лишь использовал все в своих целях. Однако этого ему было недостаточно. Как вам уже известно, он узнал о ведьме, которая собиралась отдать свой дар миру Арахус, и решил заполучить эту силу для себя.

Я кивнула, вспоминая недавние события.

— Он построил башню в Веснакрылых долинах, чтобы перенаправить источник силы в мир Вешна, — продолжил Юзоф. Его голос чуть дрогнул, словно эти воспоминания причиняли ему боль. — Это разрушило баланс, нарушив целостность моего мира. Более того, это частично ослабило защитный купол мира Арахус. И теперь последствия этих действий ощущаются везде.