У меня в голове все окончательно перемешивается в гребаную кашу.

А как же вобла? Миссия? Откуда вообще взялся неведомый библиотекарь Эстебан?

И следом заползает предательское — может я все-таки ошибся? Может это всего лишь совпадения? Просто похожая девушка...

Но здравый смысл не дает провалиться в спасительные блаженные сомнения.

Дохерища так получается совпадений. Особенно Ангел с Ангелиной.

Очнись, Залевский, какие нахуй совпадения?

— Почему он умер? — спрашиваю, ощущая почти звериную злость к покойнику.

Она замуж вышла...

Ресторатор и лавочник переглядываются.

— Если я правильно помню, месье был в возрасте, — осторожно отвечает Фабр.

Значит, старик завернул ласты, и они с дочкой вернулись в Сеговию? По времени все сходится, теперь осталось ее увидеть, эту Каталину Монтельво из Вальдесаро.

— Давайте быстрее, — подгоняю запыхавшихся месье, — мы не успеваем за собакой.

— Сэр, может вы возьмете его за поводок, этот пес мне не дается, — умоляюще смотрит на меня охранник. — Если он вдруг утянет малышку, она не может его удержать!

— Не должен, — отвечаю. — Собака натренирована как поводырь. Он должен быть приучен идти рядом с хозяином.

— Так и есть, — соглашается со мной Фабр, — Ангел воспитанный пес.

Но все же перехватываю поводок у Ангелины и удостаиваюсь лишь только недовольного ворчания.

— Привыкай, — осаждаю пса, — лафа закончилась.

— Мы пришли, — Ангелина подбегает невысокому забору, поросшему зеленым кустарником. Толкает калитку, и мы оказываемся в совсем тесном дворике.

Дом походу поделен на несколько семей и территория тоже. Потому здесь и места максимум, чтобы поставить машину.

Но у Каталины Монтальво нет автомобиля, зато есть вольер для собаки, который занимает половину двора.

— Пройдемте в дом, месье Залевски, — приглашает секретарь мэра. Ну да, ему не терпится уже поскорее съебаться.

А я медлю. Поднимаюсь по ступенькам, и каждый шаг дается с трудом.

Потому что знаю — все, что я до этого считал переменами, было просто детским лепетом. Игрой в песочницу. Даже когда я узнал, что Марко Фальцоне мой отец, а его жена Луиза — моя настоящая мать. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую сейчас.

Когда жизнь раскалывается на две части. Когда все, что планировал и себе рисовал, летит в ебеня, а неотвратимость возвышается в самой своей мрачной пиздецовой реальности.

Вот что такое, когда настигает судьба.

Когда в совсем крошечном доме — я в таком даже слуг бы поселить постеснялся, — в тесной полутемной комнате я слышу голос, который так долго преследовал меня ночами.

— Ангелинка, доченька, где ты была так долго?

И затем вижу, как она отрывает голову от подушки, приподнимается на локте, глядя на меня невидящими глазами.

Моя Катя.

Живая.

Да, блядь. Живая.

Глава 3

Катя

В комнате темно, полумрак, шторы задернуты. Мне так легче, глаза отдыхают.

От света больно, веки режет, особенно сейчас, когда высокая температура держится уже несколько дней. Я сбиваю жаропонижающими, но она снова поднимается.

Мне надо набраться сил и дойти до больницы, но запись к врачу все равно только на следующую неделю. А вызвать неотложку я не могу — не с кем оставить Ангелину. И Ангела.

Да и знаю я, что мне скажут — ослабленный иммунитет. В который раз я получу настоятельный совет ускорить операцию. Как будто мне самой не нужно зрение.

Оно особенно ухудшилось за последний год. Теперь я даже в очках вижу только расплывчатые пятна и мутные очертания предметов. А иногда просто погружаюсь в темноту. И тогда становится по-настоящему страшно.

В такие моменты я жалею, что не послушала Мириам и потратила деньги на дом. Возможно, стоило сначала сделать операцию, а жилье можно было бы снимать. Многие люди так делают и живут в съемном жилье всю свою жизнь.

Но мне теперь даже сказать это некому. Потому что нет больше Мириам...

В прошлом году в миссии случился пожар. Загорелось административное здание, там где вся документация. Пока ехала пожарная бригада, Мириам с сестрами пробовали тушить своими силами и спасать то, что можно спасти.

Мириам пострадала больше всех — она надышалась угарным газом, легкие не справились. Донья попала в реанимацию, и на второй день ее не стало. Я даже не успела попрощаться.

Ее смерть меня окончательно доломала. Почему я теряю всех, кто мне дорог?

Сначала родители, потом дон Эстебан, теперь Мириам.

Когда погибли мама с отцом, казалось, страшнее потери быть не может. Но тогда хотя бы оставались иллюзии, что за мной стоит семья. Фамилья. Клан.

У мамы было столько родственников! Джардино всегда дорожили своими кровными узами. И когда дядя Рокко приехал меня забрать, чтобы я могла вступить в наследство, мне это казалось нормальным и естественным.