Остынь, Макс, не надо сейчас на нее это выливать. В дерьме искупать всегда успеешь. Пусть еще немного походит чистенькой.

— Уже поменял, — отвечаю спокойно, — не стоит бесконечно по этому поводу рефлексировать. Мы ведь договорились.

Это моментально приводит ее в чувство.

— Да, извините, — кивает. — Вот, возьмите конверт, на нем адрес миссии, внутри имена сестер. Я с ними созванивалась, они дали согласие.

Беру конверт, прощаюсь и быстро отчаливаю. Только когда оказываюсь в машине, его открываю. И каково же мое удивление, когда на листе бумаги вижу выведенные аккуратным почерком имена «Паула» и «Лусия».

***

По пути на Мадрид, — мы туда вылетели с самого утра, — прикидываю, как построить разговор с воблой Мириам. Почему Катя ее себе не выписала, понятно. Вобла в миссии местный босс, надолго бросить свою богадельню не может.

В итоге ничего умного не надумываю и решаю действовать по обстоятельствам. А тут как раз и борт садится на взлетную полосу.

До самой миссии берем такси, и по дороге охранник болтает с таксистом. Нам везет, таксист попадается англоязычный. Испанским я владею примерно как и французским — хуево.

— Это мы туда едем, где пожар недавно был? — спрашивает таксист. Я настораживаюсь.

— Пожар? — вклиниваюсь в разговор, наклоняясь к водителю. — В миссии был пожар?

— Да вроде того, — кивает водитель. — Их настоятельница или кто она там у них угорела. И еще несколько человек тоже. Угарными газами отравились. Вот казалось бы да? Богоугодным делом люди занимались, а поди ж ты... То ли склады сгорели, то ли канцелярия. Я вам так скажу, точно кто-то хотел концы в воду спрятать.

Он горестно вздыхает и качает головой, а я цепенею.

— Донья Мириам? — переспрашиваю. — Она умерла?

— Не знаю, как ее звали, — отмахивается таксист. — Брехать не буду.

Закрываю глаза.

Разберусь на месте. Он мог ошибиться. В конце концов, могли сохраниться записи или квитанции...

Но когда приезжаем в миссию, выясняется, что никакой ошибки нет. Больше полугода назад в миссии сгорело административное здание, уничтожены пожаром все архивы и бухгалтерия.

Донья Мириам мертва. Все упоминания о Максимилиане Залевском исчезли. Данные о посещениях миссии, о пожертвованиях — как и не было никогда.

И от открывающихся перспектив в жилах стынет кровь.

Я не желал смерти Мириам, но... Раз уж так вышло, разве это не знак?

Пока никто не знает правды о нас с Катей. Кроме меня. И если я не проболтаюсь, она не узнает. Так нужно ли мне открывать ей эту тайну.

А главное, кому она нужна, эта правда?

Глава 5

Катя

События развиваются слишком стремительно.

Я бы не согласилась выйти замуж за незнакомца Залевского. Потому, что я ему не поверила. Просто не поверила.

Ну как можно поверить в то, что рандомный мужчина увидел мою дочь из окна, умилился и воспылал желанием помочь? Скорее я поверю в то, что он извращенец.

Поручительство мэра с известными личностями для меня — пустой звук. Мне ли не знать, как они умеют покрывать таких, как к примеру, моя семья? А если мистер Залевски меценат и миллиардер, то тем более.

Я была уверена, что он откажется впустить в дом сестер из миссии. Он должен был только при одном упоминании ордена начать возражать, а то и разозлиться.

Но нет. Ему это оказалось безразлично.

Казалось, ему было наплевать, даже если бы я устроила у него в доме монастырь кармелиток. Или поселила там падре Себастьяно.

И тогда я дрогнула.

Потому что мне тоже страшно. Я боюсь остаться слепой.

Мне думалось, что все будет происходить быстрее, что моя очередь на бесплатную операцию так не затянется. А с другой стороны, будущее выглядело слишком размытым.

С кем останется Ангелина, пока я буду в больнице и на реабилитации? Куда девать Ангела?

Просить соседей? Не факт, что они согласились бы смотреть за собакой. А ребенка точно забрали бы социальные службы. И во Франции нет интернатов, ее определили бы в приемную семью.

Но вот вернули бы дочку мне после выздоровления, это вопрос. Разве что если бы я оплатила ее пребывание в клинике, как советовала мне раньше Мириам.

В общем одни вопросы без ответов.

И появление Максима Залевского я теперь могу смело назвать посланием небес в ответ на мои вопросы. Или молитвы доньи Мириам, потому что из меня молитвенница никакая.

За все время пребывания в миссии молиться я так и не научилась.

Я не умею читать мысли и не могу заглянуть в душу господину Залевскому, но судя по его манере говорить, он тоже не похож на молитвенника. Поэтому когда он сказал об отпущении грехов, я снова почувствовала внутреннюю дрожь.

Причем не только свою. А его тоже.

И от этого стало немного жутко.

Но я согласилась.

Он пообещал, что будет приезжать только по моему согласию. Моя дочь будет под присмотром Паулы и Лусии. Максим не претендует на супружеские отношения.