— Что ты обычно не из тех типичных бабников-хоккеистов, которые приходят на вечеринки, чтобы кого-нибудь склеить. Просто у тебя сейчас разбито сердце. — Она кладёт ладони мне на грудь и начинает тереться об меня. — А я, между прочим, будущий медик. Я могу тебя подлатать.

Господи, это приятно, или, по крайней мере, должно быть. Ее горячая киска трется о мой член, но все эти действия даже нормального стояка не вызывают в ответ. Мое тело не работает.

Может, она и права. Может, я реально сломан.

Что-то ёкает внутри, но настоящее сожаление накрывает в тот момент, когда её губы почти касаются моих, а в голове всплывает совсем другое лицо.

— Чёрт. Прости, малышка. — Я аккуратно отодвигаю её. — Похоже, у нас ничего не выйдет.

— Но…

— Эй, дело не в тебе. — Вскакиваю, поправляю шорты и хватаю куртку с дивана. — Проблема на все тысячу процентов во мне. Ты же сама сказала. Похоже, я и правда немного сломан.

Она надувает губы, но я отворачиваюсь. Не понимаю, почему мне вдруг неловко из-за того, что эта девчонка сидела у меня на коленях. И уж точно не понимаю, почему, когда она терлась о мой член, в голове всплыло лицо младшей сестры Акселя.

Да, это, мягко говоря, не очень хорошо.

Я достаю телефон и пишу Джеффу, что ухожу домой. Он, конечно, прочитает его, когда выберется из-под своих девчонок. Если выберется.

Я возвращаюсь в кампус пешком, чувствуя потребность в прохладном воздухе и сне.

Но стоит мне войти в дом, как первое, что я вижу это Шелби, спускающуюся вниз по лестнице с чемоданом.

Невозможно не заметить выражение решимости и сосредоточенности на ее лице. Второе, что бросается в глаза, обтягивающая чёрная футболка с V-образным вырезом. Да. Я так и знал, что под её невинной одеждой скрываются идеальные сиськи.

И-и-и-и от этого к моему члену приливает больше крови, чем от чего-либо еще сегодняшним вечером.

— Куда это ты? — спрашиваю я, снимая хоккейную куртку и вешая её на крючок у двери.

Она спускает чемодан на первый этаж.

— Просто переезжаю на веранду.

— На ту веранду? — киваю на затхлую крытую террасу, куда мы обычно сваливаем весь ненужный хлам. — Там же холодно, грязно, и я думаю, там могут быть пауки.

— Я её прибрала, — гордо отвечает она. — Ну, сделала всё возможное, по крайней мере.

Забираю у неё чемодан, поднимаю за ручку и следую за ней. На веранде действительно прохладно, но, чёрт возьми, она реально её прибрала. Ни паутины, ни мусора, а диван превращён в импровизированную кровать с чистыми простынями.

— План был в том, чтобы переехать сюда и вернуть брату его комнату, — объясняет она. — Даже если мой визит будет короче, чем я планировала.

Я хмурюсь.

— Это ещё почему?

— Ты не знаешь, когда он вернётся? — спрашивает она, явно увиливая от ответа и закатывая чемодан вглубь веранды. Колёсики громко цокают по кафелю.

Не успевает она договорить, как в дверь вваливаются Аксель и Надя. Ну ладно, вваливается Надя, Аксель выглядит куда увереннее.

За моей спиной раздаётся тихое «ой!», потом чья-то маленькая ладошка обхватывает меня за запястье, и Шелби резко утаскивает меня внутрь веранды, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Смотрю вниз, на её руку у себя на запястье.

— Ты удивительно сильная для такой малышки.

— Он не должен видеть нас вместе, — говорит она, медленно отпуская меня.

— Мы и не были вместе, пока ты меня сюда не затащила, — замечаю я.

— Тссс! — шикает она и смотрит на меня своими большими глазами, в которых читается страх вперемешку с чувством вины. Очевидно, перспектива попасться с парнем, с которым брат запретил ей общаться, не вызывает у нее восторга.

Я захлопываю рот и встаю за ней, прислоняясь ухом к двери. Мои руки лежат на ее плечах, а ее волосы пахнут чистотой и чем-то сладким. Хотя, наверное, не стоит, но я делаю глубокий вдох.

Черт, как же хорошо она пахнет.

Снаружи Аксель и Надя особо не скрываются, слышно, как открывается и захлопывается дверь холодильника, как они смеются, болтают, потом включается вода в раковине. Затем наступает долгая тишина. Уверен, они уже целуются. Наконец слышны шаги, они поднимаются по лестнице.

— Они ушли? — Шелби шепчет так тихо, что я едва её слышу.

— Думаю, д…

Стук в окно заставляет стекло дрогнуть.

— Шел, я вижу свет, ты не спишь? — голос Акселя.

Она задирает голову и смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Ну да, если он застанет меня здесь, мне грозит не просто разбитая губа. Я наклоняюсь к её уху и шепчу:

— Скажи, что ты уже в кровати и поговорите утром.

Шея у неё напрягается, когда она сглатывает, а потом голосом, который предательски дрожит от непривычки врать, она говорит.

— Я не сплю, но уже легла. Можно мы поговорить утром?

Можно? Блядь, нет. Этой девушке нужно научиться отстаивать себя.

— Надя сказала, ты переехала, чтобы вернуть мне комнату. Это было необязательно.