Я не успела сделать ни шага, как он уже заключил меня в крепкие объятия, прижимая одной рукой к своей груди. Я уткнулась лицом в его футболку, пытаясь скрыть всхлип.

Его сердце грохотало у меня под ухом, а Тео неловко похлопывал меня по спине, зажатый между нами.

— Ты в порядке? Что, черт возьми, произошло? — его голос был низким и грозным.

Я не могла ответить, горло сжало, слова застряли.

Я не знала, как и почему он здесь, но в этот момент мне было плевать.

Его объятия одно из немногих мест, где я всегда чувствовала себя в безопасности.

И в детстве это было единственным местом, где я ощущала, что меня хотят видеть рядом.

Не как девушку, но как друга. Как часть семьи.

Пока я не поняла, что для него я всего лишь долг.

Но сейчас это не имело значения.

Главное, что он здесь.

Я нуждалась в нем и он появился, словно из сна.

Несколько дней я раздумывала, стоит ли рассказать папе о том, что происходит на ранчо: о зарезанной корове, о том, как трактор, на котором я ехала, внезапно вылетел в кювет после того, как кто-то испортил шину.

Но я знала — будет эгоистично звать его. Он бы примчался, но не смог бы ничего изменить. В подростковом возрасте я бы хотела только этого, чтобы он появился, и я не осталась наедине с бедой.

Но сейчас я взрослая. Я не нуждаюсь в том, чтобы папа бросил все ради меня.

Кроме… мне был нужен кто-то. Мне был нужен Паркер.

— Утенок? — его голос сорвался, когда мои плечи затряслись от рыданий.

Не дождавшись ответа, он посмотрел на Курта.

— Курт?

— Она не ранена, Паркер. Просто тяжелые дни. И как всегда, она пыталась справиться со всем в одиночку, не показывая ни капли слабости, — его голос был усталым.

Эти слова заставили меня взять себя в руки. Я смахнула слезы, размазывая черную копоть по лицу.

Я нехотя отстранилась от Паркера и метнула на Курта раздраженный взгляд.

— И что это значит, Курт? Я женщина — значит, должна свернуться клубочком и плакать? А ты мужчина — должен стоять, как скала, и держать все удары?

Курт усмехнулся, уголки его губ дернулись.

— Вот она, моя девочка. Я уж думал, ты потерялась где-то под этой кучей слез.

До меня дошло, что он сделал, и я врезала ему кулаком в плечо.

— Придурок.

Беккет перевел взгляд между нами, и на его лице появилась улыбка.

— Вижу, у тебя здесь достаточно поддержки. Тогда я не буду переживать за тебя.

Я закатила глаза, и он рассмеялся.

— Вот тот же самый взгляд, что и тогда, когда я пригласил тебя на выпускной бал, а ты разбила мне сердце, отказав.

Я хрипло рассмеялась.

— Я не разбила тебе сердце. Ты даже не хотел идти со мной — тебе нужна была Мэйзи.

Он подмигнул.

— Верно. Но она уже сказала «да» Картеру Смайту. — Он махнул рукой в сторону пожарных, которые все еще поливали угли. — Ладно, вернусь к делу. Когда приедет Уайли, направь его ко мне.

Он убрал пакет с черным коробком в карман и ушел.

Я повернулась к Паркеру — его лицо стало холодным и непроницаемым.

Я ненавидела это выражение. Оно превращало его в морского котика, каким он был на службе, но я скучала по тому Паркеру, с которым выросла, которого могла читать, как открытую книгу.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Курт неловко прокашлялся. Я резко обернулась к нему и метнула убийственный взгляд.

— Ты его вызвал?!

— Он позвонил моему отцу, — ответил за него Паркер. — Но вопрос в том, почему ты не позвонила никому из нас сама?

— Черт побери, Курт… — выдохнула я.

— Слушай. «Я уважал твои причины не звонить Рэйфу», — серьезно сказал Курт. — Но в итоге за охрану отвечает Джим, а его люди не справляются. Нужен был тот, кто приедет и даст им пинка. Они точно не стали бы слушать парня, который отвечает за коров.

— Тебе нужно было обсудить это со мной, — огрызнулась я. — Решение должна была принять я, а не ты.

Старая боль вспыхнула. Все те разы, когда мама перечеркивала мое слово, пока у нее была власть надо мной и над ранчо. Срываться на Курте было нечестно, и я тут же об этом пожалела.

— Возможно, — он поднял ладони. — Но извиняться за то, что считал правильным, не стану. И как только вытащишь свое эго из одного места, тоже это поймешь.

Он сунул руки в карманы и зашагал к своим ребятам, стоявшим по краям выгоревшего пятна и наблюдавшим, как пожарные заканчивают работу.

Щеки жгло от злости и стыда. Не только потому, что Паркер видел нашу перепалку, но и потому, что Курт был прав. Отчасти именно гордость мешала мне позвонить Джиму. Сколько ошибок мне еще нужно наделать, чтобы признать: я пока не тяну эту ответственность? Эти «уроки характера», которыми я себя кормлю, рискуя куда большим, чем земля. Сегодня ведь мог кто-то погибнуть!

Грудь затянуло еще туже, и, чтобы не грызть ногти, я вонзила зубы в щеку.

Я вскинула подбородок и упрямо встретила взгляд Паркера, но в его стальных глазах не было ни осуждения, ни досады — сквозь печать морпеха прорезалась тревога.