— Я голодный, — сообщил он.

Мы не спали уже несколько часов. Жесткая кровать и шум из парковки мотеля в Санта-Кларите, где мы остановились на ночь, не дали нам нормально выспаться. В конце концов, я махнул рукой на сон, запихнул нас в грузовик еще затемно и поехал к ранчо, зная, что нас ждет первоклассный завтрак.

Но все мысли о еде вылетели из головы, когда я увидел пожарные машины и почувствовал запах гари от обугленных останков домика. А когда заметил Фэллон, которую поддерживали Курт и пожарный, я едва не лишился рассудка. Страх, дикая, удушающая паника, захлестнули меня так сильно, что я едва смог припарковать грузовик, не разбив его.

Те мучительные секунды, когда я думал, что Фэллон ранена, будто разорвали мои внутренности и бросили их на растерзание хищным птицам, чтобы они клевали меня без пощады.

А потом я позвал ее по имени, и она повернулась ко мне с закопченным лицом…

Мои руки снова задрожали при одном воспоминании.

В живот мне ткнулась мягкая игрушка Тео, его Пес. Я резко вернулся в реальность.

— Песик тоже голодный, — сказал Тео.

Черт, мне нужно было собраться.

— Пошли посмотрим, что у нас есть на кухне, — сказал я, крепче сжимая его крошечную ладонь.

Дом, который Фэллон и ее мама спроектировали десять лет назад, был оформлен в стиле деревенский шик, который тогда был на пике популярности: выбеленное дерево, серая кожа, каменные полы. Без ярких деталей он выглядел бы уныло, но цветные коврики и подушки оживляли пространство.

На кухне за стеклянными дверцами шкафов красовалась яркая керамика, красиво контрастирующая с темным гранитом столешниц. Все было аккуратно и опрятно, не то что у меня дома, где я перед отъездом еле вспомнил включить посудомойку. Когда я наконец вернусь, холодильник наверняка будет вонять тухлой едой — еще одно доказательство, что я теряю хватку.

В холодильнике Фэллон почти ничего не было, как она и предупреждала. Но я нашел хлеб, пару яиц и кусок сыра чеддер. Посадил Тео на столешницу, поручил ему следить за тостером, пока сам взбивал яйца и натирал сыр.

Я как раз ставил готовые сэндвичи на барные стулья у острова, когда Фэллон вернулась.

Моя рука замерла, и я чуть не выронил тарелку.

Она выглядела как всегда и при этом еще красивее. Черные джинсы облегали стройные бедра, а синий мужской жилет плотно сидел на ее фигуре, оставляя узкую полоску загорелой кожи над поясом. Голые руки, глубокий вырез, открывающий пышную грудь. Я видел ее в бикини бесчисленное количество раз, но сейчас она казалась другой. Более… опасно соблазнительной.

Мое горло пересохло.

Внизу живота вспыхнуло желание, острое и мучительное.

Голод накрыл меня, но не по еде, что стояла на столе.

Это был голод, который я не мог утолить. Обещания, данные когда-то, и цели, которые я поставил перед собой, не позволяли мне взять то, чего я хотел больше всего.

Я зачарованно смотрел, как она заплетает длинные светлые волосы в тугую косу, движения отточенные, как у наездницы. Когда она закрепила косу у груди, мне захотелось выдернуть резинку, зарыться пальцами в эти мягкие пряди и запрокинуть ее голову, чтобы целовать нежную кожу шеи…

Я сжал кулаки, заставляя себя взять под контроль разогнавшееся воображение.

Фэллон приблизилась, взгляд скользнул к еде.

— Ты приготовил? — ее губы дрогнули в тени улыбки. — Мне не придется потом сражаться за ванную?

Я скривил губы. Эта шутка родилась много лет назад — моя команда до сих пор не давала мне покоя из-за злополучной вечеринки, когда я отравил всех испорченной фасолью. И, конечно, Фэллон об этом знала.

— Заткнись, писающая девчонка, — парировал я и испытал странное удовольствие, когда она вспыхнула.

Я любил видеть ее такой, разогретой, живой…

Нет. Стоп. Нельзя туда уходить.

— Мне было пять! И я предупреждала тебя, что хочу в туалет. А ты продолжал меня щекотать, пока мой бедный мочевой пузырь не сдался! Это совсем другое, чем накормить людей так, что половина взвода морпехов потом проклинала тебя!

Тео похлопал Фэллон по руке.

— Ты обписалась? Паркер говорит, что даже взрослые иногда такое делают.

Лицо Фэллон смягчилось, и она ласково взъерошила его волосы.

— Бывает, дружок.

Она взяла игрушку Тео и с сожалением осмотрела забинтованную лапу.

— Кто это у нас тут, и что с ним случилось?

— Песик, — Тео насупился, но справился с эмоциями. — Злой мальчик его обидел. Но Паркер починил! Скоро бинт можно будет снять.

Фэллон подняла на меня взгляд — глубокий, пронзительный.

Моя челюсть напряглась, скрывая злость на работников детсада и вину за то, что я вообще оставил Тео там.

— Паркер умеет чинить сломанные вещи, — тихо сказала она, и в ее глазах блеснули слезы.

Я прочистил горло, поднял Тео и усадил на высокий стул.

— Ешь, пока не остыло.