— Я была слишком слаба. Если бы он не подтащил меня к тому, что считал своим мозгом, я бы не смогла ударить его магией. Я выпила жизнь этого существа и использовала украденную силу, чтобы вернуться на остров. На следующее утро одноклассники нашли меня лежащей на берегу без сознания, опутанной жгучими щупальцами, которые я не смогла разорвать. Они запустили сигнальную ракету, и вскоре из ближайшего поселения прислали помощь. Остаток каникул я провела в постели. Я больше нечасто бываю на берегу океана. Мне больше нравится суша. Здесь большую часть времени видно, что к тебе подкрадывается.

Под ботинком Калеба захрустел песок, и он понял, что они стоят на восточном берегу Станции Залива, в тени черной башни. Как и всегда в этом путешествии, он упустил момент перехода, когда остров перестал быть далекой целью и оказался прямо перед ним.

На поросшем травой берегу, возвышающемся над пляжем, ждали стражники крепкие, вооруженные, в воздухе вокруг них витала Ремесло и угроза.

— Твои друзья? — спросила Мэл.

— Нет, — ответил Калеб. — Я сам разберусь.

Подняв руки, он шагнул им навстречу.

35

Калеб и Мэл спустились на остров в сопровождении молчаливых стражников. Лестница была длинной, витиеватой и безупречно чистой, как и все остальное в Станции Залива. В каждом луче света, в каждом выметенном уголке чувствовалась рука человека.

— Здесь хорошо следят за порядком, — сказала Мэл.

— Пыль может что-то скрывать, — прошептал Калеб. Широкие коридоры и открытые пространства заставляли его нервничать. — Один из соратников моего отца однажды попытался пронести сюда богиню, спрятав её в грязи на подошве. Она чуть не захватила станцию, пока её не остановил Красный Король.

— Я понимаю.

Они продолжали спускаться. В боковых коридорах Калеб мельком видел других сотрудников станции: ученых-ремесленников в белых лабораторных халатах, младших послушников, спорящих о теории чародейства или профессиональном спорте, уборщиков в серых рубашках, живых и немертвых, которые мыли полы и протирали окна.

Во время предыдущих визитов Калеба на Станции Залива она напоминала муравейник, но сегодня там было почти безлюдно. Все, кто мог отпроситься на время затмения, так и сделали. Те, кому не повезло, соберутся сегодня вечером на смотровой башне, чтобы посмотреть на фейерверк и по скучать по своим семьям.

Лестница заканчивалась широкой лестничной площадкой и массивными двойными дверями из холодного железа, настолько исписанными охранными знаками и контрактами, что Калеб не мог смотреть на них без содрогания. Стражники стояли по обе стороны от двери, положив руки на безликую белую стену. Их запястья были вывернуты под определенным углом, а вокруг пальцев сиял серебристо-голубой свет.

Символ в центре дверей трижды мигнул, и мир погрузился во тьму. Из темноты вырвался ослепительный коготь, пронзивший тело и душу Калеба. Наступила ночь, и дверь распахнулась.

За ней белые стены сменились необработанным камнем. Грубые, примитивные символы указывали путь через каменный лабиринт.

— Сколько лет этому месту? — голос Мэл звучал тихо в извилистых, гулких туннелях.

— Здесь жили квичелы еще до основания города. Поскольку они жили так близко к Паксу, то поклонялись богам океана, богам-хищникам, богам дождя. Кет, Повелитель Морей, был центральным божеством их пантеона. После Катаклизма, когда сюда перебралось так много квичелов, их ересь стала догмой. Мы построили на суше новые храмы храмы Змей, храмы Солнца, но старые священные пещеры остались здесь.

В его груди зазвучал ритм: два сотрясения мозга одновременно, два молота размером с дом, бьющие по граниту. Камни на их грубо вырубленном пути зашевелились.

— Здесь все еще есть бог, — сказала она.

— Да.

— Мы можем вернуться. Не нужно мне это показывать.

— Нужно. Ради меня.

Ритм становился все ближе. Калеб услышал шум прибоя.

Туннель расширился и превратился в пещеру. Со сводчатого потолка, словно гнилые зубы, свисали сталактиты. Темная скала влажно поблескивала в призрачном свете.

Тропинка разделилась и обогнула огромную яму. Ритмичный стук и шум океанских волн доносились изнутри.

— Это то, что я думаю? — ее голос был таким тихим, что он едва его расслышал.

— Да.

Она остановилась, приоткрыв рот и напрягшись, как испуганная кошка. Закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Подняв голову, она прошла мимо него к краю ямы и посмотрела вниз.

Калеб ждал. Он разглядывал толстые трубы, которыми были увешаны стены пещеры, и древние и современные глифы, вырезанные на камне. Вскоре ему стало не на что смотреть, и он подошел к Мэл, стараясь не шуметь, чтобы не напугать ее.

Она стояла прямо и неподвижно. Он коснулся ее руки и почувствовал напряжение под кожей. Ее ноздри раздулись.

В яме лежал бог. Ни одна статуя, ни один резной идол не могли сравниться с этим имперским творением. Распростертый в темной воде, он был размером с гору. Его массивные губы, слегка приоткрытые, обнажали зубы размером с карету. Его глаза были похожи на паруса, а грудь на пирамиду. Ноги и руки, толстые и длинные, как деревья магистериума, безвольно покачивались в темной воде, плескавшейся у его боков.