Дверь захлопнулась, он развернулся и побежал.

Интерлюдия: Сны

Снег выпал в Дрезедиэль-Лексе в первый и последний раз, покрыв тела людей и богов, разбросанные по улицам. Там, где снег падал на огонь, он шипел и превращался в пар. Падающий бог одной взметнувшейся рукой расколол грани пирамиды, и обломки засыпали широкую аллею внизу. В пятнистом небе пылали ярость и скорбь.

Окровавленный Алаксик брел по гибнущему городу. Холодный воздух обжигал горло. Боль от ран в груди, руке и ноге пронзала его, не давая думать. На рассвете он поскакал в бой на пернатом змее, благословленном богами. Змей лежал мертвый в двух кварталах от него, а сам Алаксик был измотан.

— Привет, Алаксик, — произнес кто-то у него за спиной.

Голос был глубоким и знакомым, но чуждым для этого времени и этого места. Алаксик обернулся так быстро, как позволяли его раны.

На дороге между горящими телами двух полубогов стоял скелет в красном костюме. При нем не было никакого оружия, кроме чашки с кофе.

Снег не падал в кофе и не скапливался на мантии скелета.

— Что ты делаешь в моих снах? — спросил Алаксик.

— В данный момент, — ответил скелет, — я размышляю о том, почему из всех мест и времен, которые ты мог бы выбрать для своих снов, ты выбрал Освобождение Дрезедиэль-Лекса. Это был не самый лучший твой час.

— Это была благородная борьба.

— Вы сражались с нами, и мы вас разгромили.

— Вы осадили и блокировали нас. У нас не было выбора.

— Ваши люди вырвали сердце у моего возлюбленного. Как ты думаешь, что должно было произойти после этого?

— Я не принимал участия в принятии этого решения.

— Как показало расследование, иначе мы бы замуровали тебя в скале, заперли в коридорах твоего собственного разума или привязали к какой-нибудь горе, где есть регенерирующая печень и орёл, который любит фуа-гра. — Мимо пробежала группа стрелков, направлявшихся в никуда. — Так зачем же ты вернулся сюда? — спросил Копил. — Ты были священником, но стал Ремесленником. Ты не контролируешь свои сны. Ты отказываешься использовать свою душу в качестве рычага давления, хотя это означает, что ты не переживёшь конец существования той глыбы мяса, которую называете своим телом.

— Ремесло, — ответил Алаксик, — это инструмент. Не все из нас позволяют своим инструментам управлять нашей жизнью.

Копил отпил кофе.

— Расскажите мне о Озере Семи Листьев.

— Я слышал, там были проблемы.

— Один из ваших сотрудников сошёл с ума. Убил всех на станции.

— Ужасно, — сказал Алаксик. — Не знаю, что бы я сделал на твоем месте. Хорошо, что я на пенсии.

— Правда?

— Рад?

— Что на пенсии?

Он выдохнул облачко пара в морозный воздух.

— Ты следил за мной последние несколько месяцев, Ты и твои шпионы. Что я делаю?

— Пьёшь чай и читаешь.

— Я пью чай и читаю. Я не строю планов, не пледу интриги. Я хочу, чтобы старый мир вернулся, не больше твоего.

Над их головами пролетел крылатый змей, пронзенный стрелами света. Он взвизгнул и рухнул на мостовую, разлетевшись на кровавые куски.

— И все же ты до сих пор грезишь о старых битвах.

— А ты за пять десятилетий так и не простил меня за то, что я выжил в этой. Ты злился из-за моего успеха в Тайных школах. Ты был против решения Стражей освободить меня после восстания Скиттерсиллов. Ты строил козни против меня, пока я строил "Каменное Сердце", и отобрал его у меня, когда появилась возможность.

— Ты был бунтарем. Анархистом.

— Я популист. — Он посмотрел на небо, где Ремесленники, облаченные в боевые машины, разрывали богов на части. Небесная кровь смешивалась со снегом. — По крайней мере, я лишь грежу о старых битвах, — сказал он. — А ты все еще в них участвуешь.

На мир опустилась ночь. Когда Алаксик снова поднял глаза, Короля в Красном уже не было.

Книга третья: Каменное Сердце

29

Калеб покинул Озеро Семи Листьев вскоре после рассвета в сопровождении двух Стражей. Он сказал Четвёртой, что Король в Красном хочет получить отчет об их успехах, а Мэл останется до прибытия подкрепления. Это была не совсем ложь. Мэл могла бы его остановить, но она этого не сделала.

Они взлетели, когда первые лучи солнца коснулись длинной плоской поверхности озера. Сон преследовал Калеба всю ночь, подкрадываясь из самых темных уголков его сознания. В его беспокойных снах мелькали остропальцые дьяволы, демоны с его собственным лицом, пожирающие плоть кричащих богов.

Он прикрыл глаза от утреннего солнца, откинулся на спинку гондолы и задремал.

Коатль нес его на юг. Озеро сменилось водопадом, а затем полноводной рекой. Каждые несколько миль из леса выступали каменные круги, в центре которых было темно и сыро. На сером граните светились серебряные глифы. Стоячие камни тянули воду из Озера Семи Листьев на юг, чтобы утолить жажду его города. Вскоре шум водопада стихнет, а река превратится в ручей.