— Нет, я не хочу разговаривать, — он дергает калитку в моем вычурном кованом заборе. — Ты лгала мне, Белла. Неделями.

И на этой ноте калитка захлопывается, и он уходит — прочь с моей временной территории и, возможно, навсегда из жизни. Я опускаюсь на траву и пытаюсь сдержать слезы. Но и это не получается.

19

Белла

— И ты с тех пор с ним не разговаривала? — спрашивает Уилма, и озабоченность на ее лице грозит разрушить мое напускное спокойствие.

— Нет.

— И прошла уже целая неделя? — уточняет Трина. — Как он может так сильно из-за этого обижаться? Это просто не укладывается в голове.

— Как раз таки очень даже укладывается, — возражаю я. — Он не склонен легко доверять людям, не после развода... а тут еще я со своей ложью.

— Интересно, что он сказал детям, — задумчиво произносит Уилма. — Они, должно быть, спрашивают, куда ты подевалась.

Вздохнув, я тянусь за пакетиком какао на верхней полке в кухне. Поскольку осталось жить в этом доме всего две недели, я робко начинаю паковать скудные пожитки по коробкам. Возможно, собираться еще рано, но я так измотана этим «радиомолчанием» со стороны соседа, ставшего любовником, что нужно хоть чем-то себя занять.

— Даже думать об этом не хочу, — признаюсь я. — И я не уверена, что он когда-нибудь меня простит, — страх стал моим единственным спутником за последние десять дней, пока давала ему то личное пространство, о котором Итан просил.

— Это было бы безумием, — протестует Трина. — Конечно, простит. Судя по тому, что ты рассказывала, все было по-настоящему. Все было замечательно. Если он так умен, как ты считаешь, он это поймет.

— Может и поймет. Но также может решить, что я не стою всей этой мороки. Какой толк любить кого-то, если не можешь ему доверять? — у меня было много времени, чтобы обдумать это за последние несколько дней — все те случаи, когда могла во всем признаться и не сделала этого. Это особая разновидность боли, когда ты сама во всем виновата.

Уилма качает головой.

— Нельзя так говорить. Ты должна верить, что он остынет.

Я фыркаю, но все равно киваю, в основном ради нее. Это обсуждение мы вели уже миллион раз. Я — рациональная, логичная, настаивающая на том, что пустые мечтания не помогают делу. Она — ярая сторонница веры как таковой, «хороших вибраций», Вселенной и книги «Тайна».

— Может, и остынет, — говорю я, поднимая одну из картонных коробок на кухонном острове. — А может, и нет. Но в ближайшей перспективе это ничего не меняет. Мне все равно нужно искать жилье.

— Ты можешь пожить у кого-то из нас, само собой, — говорит Трина. — И я поеду с тобой смотреть квартиры в эти выходные. Ты ведь присмотрела пару вариантов на субботу?

— Да. Спасибо вам, правда. Обеим.

Уилма улыбается.

— Для того и нужны друзья. Я не забыла, кто собирал меня по кусочкам после того, как мы с Беном расстались.

— Не говоря уже о тебе и Иване, — вставляет Трина с улыбкой. — Или когда ты была уверена, что провалила вступительные экзамены. Или когда мы были на той вечеринке и ты...

— Ладно, ладно, мы поняли, — Уилма тянется с растопыренными пальцами, собираясь ущипнуть Трину за руку, но та уворачивается.

— Мы здесь, чтобы поддержать Беллу! — заявляет Трина. — Никаких драк!

Смеясь, я встаю между ними двумя, вытянув руки, как судья на боксерском ринге.

— Только не в этом доме, дамочки.

— Ох уж эта твоя забота о доме, — уныло замечает Уилма, — а не о друзьях.

— Конечно. Материальные объекты — это навсегда, верно? Так ведь говорят?

— Дружба — это навсегда, — Трина легонько толкает меня, и я смеюсь, чуть не споткнувшись о Тоста. Он издает недовольное «мяу» и выжидающе смотрит на меня. Я бросаю взгляд на часы на духовке.

— Точно, пора кормить. Он как будильник. Знает до минуты, когда наступает время еды.

— Умный кот, — говорит Уилма, снова усаживаясь на стул. — Кстати, как там те средства для сна, что я тебе дала?

— Те самые «не-снотворные-снотворные»?

— Органические, натуральные, травяные добавки для сна, ага.

— Удивительно хорошо, — отвечаю я. — Последние два месяца я сплю гораздо лучше и крепче.

— Да, — Уилма делает интернациональный жест успеха, прижав локоть к боку, и бросает на нас с Триной победный взгляд. — Еще одна победа «непроверенной и научно сомнительной медицины».

— В этот раз сработало, признаю, — соглашаюсь я. — Но чувствую себя какой-то слишком... гормональной. Это ведь не побочный эффект? Ну, у меня грудь постоянно болит, она стала такой чувствительной. И хотя меня обычно подташнивает перед месячными, так плохо еще никогда не было.

Уилма хмурится.

— Они не должны влиять на эту сторону жизни, — говорит она. — Ты уверена, что у тебя просто не скоро месячные?

— Нет, у меня были... на самом деле, не знаю, когда в последний раз.

— Белла, — осторожно произносит Трина, — ты не думаешь, что можешь быть беременна?