— Как там Итан? — спросила Уилма, протягивая руку и накрывая мою ладонь своей. — Тебе удалось до него достучаться?

— Нет. Этот корабль уплыл окончательно, я думаю.

— Упрямый, невыносимый мужчина, — вставила Трина. — Хочешь, мы вправим ему мозги? Могли бы, сама знаешь.

— Охрана Гринвуд-Хиллс доберется до нас раньше, — задумчиво произнесла Уилма. — Придется идти инкогнито.

— Точно. Белла, если одолжишь свой тренч, мы пойдем и отлупим твоего мужика.

Я засмеялась, чувствуя умиление, тепло и грусть одновременно. Сердце ныло от желания рассказать правду, но она все еще казалась слишком масштабной, чтобы я могла осознать ее сама. Я даже не могла представить, как произнесу эти слова вслух.

Я стану матерью.

Остаток вечера я держала руку на животе, и с каждым разом, когда повторяла эти слова про себя, во мне росла тихая решимость. И я справлюсь как нельзя лучше.

Так что к тому моменту, когда пора съезжать из особняка Гарднеров в Гринвуд-Хиллс, все это кажется реальным — таким же реальным, как новая и мучительная утренняя тошнота, которая начала давать о себе знать. Надеюсь, это временно и она не задержится надолго.

Я держу багажник «Хонды Цывик» открытым и ношу сумку за сумкой. Втискиваю сверху сумочку, и мне едва удается закрыть багажник.

Вот и все. Целое лето — и целая жизнь, как мне кажется — упаковано.

По ту сторону живой изгороди ни звука. Там пусто и тихо, совсем как в телефоне. Итан не выходил на связь, а я слишком боялась связаться с ним сама. Он поступит правильно, но знание того, что сделает это через силу, считая, что я его обманула...

От стыда горят щеки.

Я в последний раз обхожу дом, от чердака до подвала, проверяя, все ли на своих местах. Дорогие вазы там, где должны быть, — есть. Кухонные шкафы свободны от моих продуктов — есть. Попрощаться с Тостом... нет.

— Тост? — его нет наверху, нет ни в одном из его привычных мест.

— Тост? — его нет внизу, он не развалился на диване и не ждет у мисок с едой.

Я выбегаю за входную дверь и плотно закрываю ее за собой. Неужели я забыла это сделать, когда носила вещи? Неужели ему наконец удалось совершить великий побег?

— Тост? Тост! — весь двор обнесен забором, но он же кот. В схватке между этими двумя я знаю, на кого бы поставила деньги. Я обхожу территорию, выкликая его имя, и паника нарастает с каждой минутой. Этого не может быть, не сегодня, не тогда, когда нужно уезжать, и только не с Тостом.

Это уже выше моих сил.

— Тоооост!

Я заглядываю под шезлонги и к бассейну. В садовый сарай тоже. Нигде нет. Исчез.

Густой голос доносится из домика на дереве.

— Кот пропал?

Итан. Наблюдает за мной со своей стороны лужайки, совсем как в первый раз, когда мы увидели друг друга.

Я несчастно киваю.

— Думаю, он выскользнул, пока я загружала машину.

— И ты его не нашла?

— Нет.

Он скрывается в окне, чтобы через секунду вернуться.

— Я приду, помогу поискать.

Сердце бешено колотится к тому моменту, когда он оказывается у калитки. Итан входит, коротко кивнув мне, и решительно зашагав по периметру участка. Я следую за ним.

— Его нет как минимум час.

— Полагаю, твои «дядя с тетей» будут в ярости, если он пропал?

— Да, — слово «ярость» — еще мягко сказано. Благополучие Тоста было ключевым пунктом в инструкции по присмотру за домом, которую мне дали. Все указания начинались и заканчивались им. Как я могла быть такой дурой?

Мы с Итаном ищем молча. Своего рода перемирие, даже если тело кажется натянутым проводом, гудящим от его присутствия.

— Как девочки? — спрашиваю я, любопытство берет верх над осторожностью.

— Хорошо, — голос Итана отрывист. И затем, нехотя: — Спрашивают, почему ты перестала приходить.

— Что ты им сказал?

— Что ты готовишься к переезду и очень занята.

Я медленно киваю. Логично. И все же, когда-нибудь придется поговорить с ними. В конце концов, у них появится братик или сестренка.

Возможно, Итан слышит мои мысли в этой тишине, потому что проводит рукой по волосам.

— Я не знаю, Белла, — говорит он. — Не знаю.

— Все в порядке, — отвечаю я. Будем решать проблемы по мере поступления.

Сегодня кот. Завтра ребенок.

Но к тому времени, как солнце начинает садиться, Тоста все еще нигде не видно. Итану пора возвращаться к девочкам, и я провожу его до калитки, прямо мимо битком набитой «Хонды».

— Дай знать, если смогу чем-то помочь, — говорит он.

— Ты уже помог, — отвечаю я. — Спасибо, что искал вместе со мной.

Он кивает один раз, взглянув на машину.

— Напиши, когда обустроишься на новом месте. Я приду как-нибудь. Нам нужно... многое обсудить. Логистику. Подготовку.

— Хорошо. Да, я напишу, — морщинка на его лбу убивает, заставляя чувствовать себя личной неудачницей. Я ни капли не помогла ее разгладить — сделала только глубже.