— По сути, да, — я тянусь к стакану с виски и выпиваю его залпом, но это никак не унимает напряжение внутри. — Но шутка в том, что лучший расклад достался мне. Я всегда смогу заработать больше денег, но дети незаменимы.

Белла долго молчит. Так долго, что когда я смотрю на нее, то с потрясением вижу, что ее глаза блестят от невыплаканных слез.

— Белла?

— Прости. Я знаю, это... вау. Ты сильный, Итан. И добрый. И гораздо лучший человек, чем я, раз смог быть вежливым. Мне сейчас хочется дать ей пощечину.

Требуется время, чтобы осознать силу ее слов. Прошла вечность с тех пор, как я чувствовал себя кем-то иным, кроме дурака, ослепленного в том браке. Кем-то, кем легко помыкать. Я прямиком зашел в ее ловушку.

Вид Лайры и Беллы рядом сделал все таким ясным. Белла ценит учебу и будущее, выпечку и походы, детей и животных — по крайней мере, того кота, за которым присматривает.

И ее лицо словно открытая книга.

— Белла, — говорю я. — Ты видела правду. Я отец, который либо проводит слишком мало времени с детьми, либо слишком мало времени на работе. Я обещал прочитать твою диссертацию и даже не сподобился это сделать. Я понятия не имею, что реально могу предложить тебе в плане будущего... но хочу попробовать.

Белла обхватывает мое лицо ладонями, кожа мягко касается щетины на моих щеках. Ее глаза широко распахнуты.

— Попробовать?

— Да, попробовать встречаться с тобой по-настоящему. Стать «нами», что бы это ни значило. С деталями разберемся по ходу дела.

Я давно не нервничал. Но сейчас нервничаю, глядя в ее прекрасные ореховые глаза, на гладкую кожу, на доброту в ее улыбке. Белла такая молодая, такая умная и так восхитительно свободна. Она могла бы быть с кем угодно. С кем угодно, только не со мной, с возом багажа и двумя детьми.

— Я тоже хочу попробовать, — шепчет она, и улыбка, расцветающая на ее лице... у меня перехватывает дыхание.

Я накрываю ее губы своими. Белла смеется, когда я откидываю ее назад, когда растягивается на диванчике и обнимает меня. Не помню, когда в последний раз чувствовал такую надежду на будущее, как сейчас, поэтому крепко сжимаю Беллу в объятиях, будто могу удержать и ее, и это чувство одной лишь силой рук.

16

Белла

Я поправляю челку перед зеркалом в прихожей в пятидесятый раз, волосы длинными прядями спускаются по спине — и слава богу, потому что по какой-то причине я выбрала платье с открытой спиной.

То самое, которое купила несколько лет назад на распродаже, а позже осознала, что оно не только непрактичное, но и, по сути, бесполезное. Оно было не просто рискованным, так как держалось всего лишь на завязке вокруг шеи, но и было светло-голубого цвета. Когда это я посещала мероприятия, требующие подобных платьев?

Сегодня вечером, судя по всему.

Я глубоко вдыхаю и отбрасываю в сторону непослушный локон. Мы с Итаном идем на вечеринку — и делаем это вместе.

— Проще простого, — говорю я собственному отражению. — Он мне нравится, я ему нравлюсь... ничего не может быть проще.

Звенит звонок у калитки, и я хватаю сумочку одной рукой, наклоняясь, чтобы попрощаться с Тостом. Моя рука исчезается в густой серой шерсти кота.

— Пожелаешь удачи?

Он бодается головой о мою ладонь и издает тихое, теплое мурлыканье. Я чешу его за ухом.

— Что это такое? — спрашиваю я. — Мы что, становимся друзьями?

Тост обвивается вокруг моей ноги, прежде чем исчезнуть в коридоре, вероятно, оскорбленный самим этим предположением.

— Не волнуйся! — кричу ему вслед. — Я никому не скажу!

Затем я запираю за собой дверь и спускаюсь вниз, чтобы встретить Итана. Он стоит ко мне спиной, темно-синие брюки безупречно сидят, контрастируя с голубой рубашкой, которая плотно облегает плечи.

Я замираю, положив руку на калитку.

— Простите, — говорю я, — но я ищу своего соседа? Отца-одиночку, обычно в шортах?

Улыбка Итана широкая и беззаботная, из тех, от которых всегда перехватывает дыхание. Обрету ли я когда-нибудь иммунитет? Сомневаюсь.

— Ты видела меня только в худшем виде? — спрашивает он.

— Если это был худший вид, я не уверена, что готова к тебе в лучшем.

Его взгляд блуждает по моей фигуре, вниз по шее, по платью, по босоножкам на танкетке.

— Ты тоже от меня кое-что скрывала, — говорит он. — Планируешь открыть калитку, или я обречен вечно любоваться тобой издалека?

Смеясь, я толкаю ее, выхожу на тротуар и оказываюсь в кольце его руки.

— Я бы не стала обрекать тебя на что-либо.

Итан прижимается поцелуем к моему виску.

— Ты сногсшибательна.

— А ты уверен, что это не слишком торжественно для барбекю?

— Нет, — фыркает он. — Поверь, Коул и Скай редко придерживаются неформального стиля. Может называться барбекю, но на самом деле это их версия летней вечеринки.

Возможно, Итан замечает мое волнение или предчувствует его, потому что притягивает меня ближе.