— Я бы с удовольствием, — ее улыбка смягчается, и при виде этого что-то внутри тоже начинает оттаивать.

Проходит много времени, прежде чем мы, наконец, устраиваемся на патио, только она и я; дети спят, вечерний воздух теплый. Летний солнечный свет мягко играет на ее волосах, рассыпавшихся по спине, точно мерцающая коричневая волна.

Я здесь, с ней, и все же разум не может перестать обводить контуры старой раны, нанесенной Лайрой. Снова и снова прокручивается эта встреча. Был ли я слишком тверд? Недостаточно тверд?

Белла поджимает под себя ноги.

— Жаль, я не знаю, что сказать.

— О чем?

— О сегодняшнем дне, — отвечает она. — Ты чем-то озабочен.

— Да, прости.

— Нет, не извиняйся. Я просто хочу хоть как-то тебе помочь, но не могу.

Я качаю головой.

— Ты помогаешь уже тем, что находишься рядом. И брауни тоже определенно помогли.

Она улыбается.

— Это были брауни «прости-твоя-бывшая-сука», так что им следовало помочь. Те, что я испекла в первый раз, были брауни «я-хотела-бы-узнать-тебя-получше».

Я фыркаю.

— Объяснимо, — говорю я. — Эти были чуточку солонее.

Белла показывает мне язык, и я смеюсь, придвигаясь ближе. Обнять ее кажется самым естественным делом в мире, и уж точно самым простым из того, что я сделал сегодня. Она прижимается к моему боку, теплая, искренняя и какая-то удивительно понятная. Это позволяет легко произнести слова.

— Ладно, — бормочу я. — Значит, ты хочешь услышать всю эту грязную историю?

— Если хочешь ее рассказать, — говорит она.

— Не особо. Но, возможно, это заставит тебя думать обо мне чуть лучше.

Она поднимает взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Можешь честно сказать, что не задавалась вопросом, почему я был женат на Лайре? Судя по тому, что слышала до сих пор?

Белла кусает губу, но ответ уже мелькает в ее глазах.

— Немного.

— Всего лишь немного? Хорошо.

— Ну, она очень красивая.

Я снова фыркаю.

— И она это знает. Что ж, я встретил ее на вечеринке в другом штате. Она была остроумной и очаровательной, и одно привело к другому. Два месяца спустя Лайра забеременела.

Глаза Беллы расширяются.

— Ого.

— Да. К тому же нарочно, как я обнаружил много лет спустя. Она вообще солгала о том, что принимает противозачаточные.

— Боже мой, — говорит Белла. — Это подло.

— Да, что ж, я склонен согласиться. Мы поженились незадолго до рождения Хэйвен, — и Лайра никогда не хотела, чтобы фотографии были где-либо выставлены из-за заметного живота.

— Ты хотел жениться?

Я провожу рукой по лицу.

— И да, и нет. Казалось, это правильно. Ребенок был наш, и я... ну. Я был обязан Хэйвен и Лайре дать нам шанс. Браку, я имею в виду. Мы подписали брачный контракт, потому что, в конце концов, не знали друг друга и года. Она ненавидела это, но...

Белла медленно кивает.

— Но ничего не вышло.

— Нет. Она никогда не была заинтересована в том, чтобы быть матерью. Мы много ссорились, — под конец все превращалось в битву. Ей нужно было больше вечеринок. Больше времени вдали от меня. Больше денег на счету. — И вскоре после Хэйвен она забеременела Ив. Я действительно думаю, что с ее стороны это была искренняя ошибка — Лайра не хотела снова беременеть.

Белла кладет руку на мою, переплетая пальцы.

— Но ты хотел Ив.

— Конечно хотел. Как мог не хотеть, после того как держал на руках Хэйвен? Ив появилась девять месяцев спустя, и вскоре после этого брак рухнул.

Ссоры.

Я больше так не могу.

Лайра пакует вещи.

— Мне жаль, — голос Беллы пропитан искренностью, и впервые за долгое время... это не раздражает. Не кажется жалостью. В нем нет этого подтекста «мы-так-и-знали», который я слышал от матери или брата. Они, очевидно, с самого начала знали, что Лайра охотница за деньгами.

— Ты еще не слышала самого худшего, — говорю я, оглядываясь назад, чтобы перепроверить, плотно ли закрыта дверь на патио. Следующие слова трудно произнести вслух. Трудно даже думать об этом, чтобы гнев не схватил за горло.

Белла сжимает мою руку.

— Не слышала?

— Все вскрылось при урегулировании развода. Было так вопиюще очевидно — она с одной стороны, я с другой, — что все, чего она когда-либо хотела, это деньги. Лайра сама сделала предложение. Она откажется от опеки, если я соглашусь аннулировать брачный контракт.

Слышно, как Белла затаила дыхание.

— Ты же не серьезно.

— Смертельно серьезно, — голос звучит отстраненно, издалека, паря где-то над яростью, пылающей в животе. Я всегда буду стараться оградить дочерей от правды, но однажды они сами сделают выводы, и слышать вопросы об этом разобьет мне сердце сильнее, чем когда-либо делала Лайра. — Она прямо сказала, что солгала о таблетках именно ради этой цели.

— Она заманила тебя в ловушку?