Ухмыляясь, он наклоняется и сдергивает через голову рубашку. Моему взгляду открывается широкая мускулистая грудь с легкой порослью волос. Я смотрю на него, желая почувствовать на себе, в себе, чтобы он обнимал меня. Что угодно, лишь бы ищутить эту грудь.

Его улыбка становится кривоватой.

— Впечатляет, да?

— Определенно, — возможно, он шутит, но я точно нет. Я тянусь к его брюкам, но Итан отталкивает мою руку.

— Нечестно, — говорю я.

— Терпение, Белла... — он толкает меня назад на столешницу и легко раздвигает ноги. Его рука обхватывает мои бедра, удерживая на месте. Я прикована к этому моменту — к нему и к нам. Его правая рука сдвигает мои трусики в сторону.

Я не протестую. Ни когда он касается меня ртом, языком, губами. Нет, я смотрю невидящим взором вверх на красиво встроенные точечные светильники в потолке и изо всех сил пытаюсь сдержать дыхание.

Даже как-то неловко от того, насколько сильно мне это нравится. Насколько Итан хорош — как легко мне с ним. Мыслей почти нет, только полное подчинение, и, возможно, все дело в его энтузиазме. Итан обращается со мной так, будто ему это нравится — будто обожает это — и так легко отпустить себя.

И когда оргазм наконец прошивает меня насквозь, он здесь, держит меня и наблюдает сквозь полуприкрытые веки. Говорит хриплым голосом, как сильно я его возбуждаю.

Как сильно я ему нужна.

Так что совсем не трудно соскользнуть со столешницы и развернуться, упершись руками в холодный мрамор. И видит бог, я даже слегка виляю задницей.

Что это на меня нашло? Уж точно не Итан — пока нет, и все, о чем могу думать, это как исправить данный факт.

— Черт, — рычит он, хлопая ладонью по одной из моих ягодиц. Жжет, но лишь мгновение. — Ты чертовски красива, это просто невероятно.

— Еще, — говорю я.

— Это было в твоем списке?

Я открываю рот, чтобы ответить, но все, что вырывается, — это вскрик, когда его рука опускается снова, на этот раз на другую ягодицу.

— Скажи, — велит он.

— Да, — это желание запрятано глубоко, но оно, несомненно, было. Бывший никогда не горел желанием пробовать подобное — ничего даже отдаленно напоминающего грубость.

Итан стягивает мои трусики вниз, оставляя их на середине бедер. Все тело дрожит в предвкушении, в ожидании, и затем... жжение. Еще один хлопок.

— У тебя великолепная кожа, — говорит он. — Я думал об этом с того самого момента, как впервые тебя увидел.

— Подглядывая с дерева? — поддразниваю я и ахаю, когда очередной хлопок отдается эхом. Он не прикладывает много силы, и та совсем не пропорциональна жару, приливающему ко мне. Но жар приливает, и я выгибаю спину, изнывая.

— Я не подглядывал. Но если и да, ты была бы именно тем зрелищем, которое я выбрал. Ты чертовски горячая, Белла, и я буду повторять это, пока не поверишь.

Итан расстегивает застежку моего лифчика. Я отбрасываю его в сторону и оглядываюсь.

Он смотрит задумчиво.

— Порка, значит? — протягивает он. — Интересно. Хотел бы я знать...

Он проводит рукой у меня между ног, один палец погружается восхитительно глубоко.

— Черт, ты вся течешь.

Я прижимаюсь лбом к холодному мрамору и заставляю себя дышать. В таком уязвимом положении... почему-то это только сильнее заводит. Знание того, что Итан смотрит и наслаждается мной. Слышать его слова.

Раздается звук расстегиваемой молнии ширинки. Затем Итан прижимает член к моей заднице, между ног, снова дразня.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он.

— Трахни меня.

— Что? Не расслышал.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул. На этом столе, — я выталкиваю последнее слово прежде, чем растеряю остатки смелости. — Жестко.

Итан сглатывает.

— Даже и подумать не могу, что когда-нибудь устану слышать это от тебя.

Я оглядываюсь на него.

— Я же сказала немедленно.

Ухмыляясь, он смотрит вниз, продолжая движение рукой... но не толкается в меня.

— Проклятье. Белла, я не взял презерватив.

— Я на таблетках, — говорю я, выгибаясь чуть выше. Я практически задыхаюсь от нужды. Войдет ли Итан в меня наконец? Он мне нужен.

— И ты исправно их пьешь? Регулярно и все такое?

— Да, каждое утро, — привычка такая же въевшаяся, как дыхание, почти — я делаю это годами.

Итан, кажется, раздумывает. Но я снова виляю задницей, раздвигая ноги шире...

— Черт, — говорит он, приняв решение, и пристраивается. Мы оба стонем, когда член Итана проникает в меня, сантиметр за сантиметром, восхитительно глубоко.

Мне это никогда не надоест.

Итан тянется к моим рукам и отводит их назад, отчего грудь приподнимается над холодным мрамором. Он толкается глубоко и сильно, именно так, как я просила.

Это потрясающе.

— Вот так, — выдыхает он. — Именно так. Хорошая девочка, Белла, вот так...