От жара в ее голосе хочется одновременно и покачать головой, и содрогнуться от нужды, когтями скребущей позвоночник. Черт, я хочу эту женщину, вопреки разуму и здравому смыслу.

Ее тон становится игривым — тем самым, каким столько раз говорила с Коулом, Скай и своим окружением. Никогда со мной.

— Итак, у меня есть вопросы.

— Кто бы сомневался, — звучит почти как стон. Но, возможно, я смогу использовать это в свою пользу. Показать, какой я человек — заставить ее уйти.

— Почему Коул никогда не рассказывал о твоей семье?

— Следующий вопрос, — отрезаю я.

— Но это же простой вопрос, — протестует она. — Нельзя уклоняться от всех, знаешь ли, раз уж мы собрались узнавать друг друга.

Не то «узнавание», на которое я рассчитывал, думаю я, и, возможно, она видит это по моему лицу, потому что губы изгибаются.

— Так ты хочешь чего попроще? Ладно, — она подается вперед. — Какой твой любимый цвет?

Мои губы тоже кривятся в улыбке.

— То есть мы перешли от кушетки психолога к перемене в четвертом классе за один разговор, верно?

— Может, если бы тебя не было так трудно узнать, не пришлось бы прибегать к таким крайним мерам.

— У меня нет любимого цвета.

— Хорошо. Рада, что мы это выяснили. Видишь, разве ты уже не чувствуешь, что мы стали куда более близкими друзьями?

Я закатываю глаза.

— Ты абсолютно невозможна.

— А теперь ты узнаешь кое-что обо мне. Это здорово, — она пытается скрыть улыбку, прикусив нижнюю губу. Если раньше я считал ее красивой, то сейчас Блэр ослепительна. Светится изнутри. — Скажи, почему ты основал свою фирму?

Это последнее, чего я ожидал услышать. Подозреваю ловушку, но в ее медово-карих глазах нет ничего, кроме искренности. Я ловлю себя на том, что отвечаю честнее, чем планировал.

— Я хотел сделать себе имя. И хотел заработать денег. Кучу, просто гору денег.

На ее лице нет осуждения при этом откровенном признании в жадности. Напротив, она задумчиво кивает.

— Вы с Коулом, должно быть, сошлись на этом еще в университете.

Я фыркаю.

— Коул — созидатель. Он всегда хотел оставить след, наследие. Для меня все было не совсем так.

— Почему тогда именно эта индустрия?

Почему ты занимаешься чем-то настолько неприятным? В этом ее вопрос? Я расправляю плечи и смотрю мимо Блэр.

— У меня это хорошо получалось. И получается до сих пор.

Она кивает, будто я дал пищу для размышлений. Мне это не нравится.

— Почему мода? — спрашиваю я в ответ. У меня нет сомнений, что Блэр могла выбрать что угодно, вообще что угодно. С ее улыбкой и интеллектом, с деньгами и связями семьи, любой путь был открыт.

При моем вопросе ее губы кривятся в хмурой гримасе. Неужели она думает, что я сужу?

— Это мне всегда нравилось. То, о чем мечтала с детства. И... я чувствовала, что должна хотя бы попробовать, понимаешь? Должна была узнать наверняка, прежде чем решиться сменить направление.

Это не совсем ответ на вопрос. Там кроется что-то еще, что-то, вероятно, связанное с той линией, которую она запустила несколько лет назад, но Блэр переводит разговор прежде, чем я успеваю надавить.

— Посмотри на нас, мы такие вежливые, — подмечает она. — Пару недель назад я бы в это не поверила.

— Я тоже.

— Почему ты так долго меня ненавидел? — она встает с кресла, обходя стол и приближаясь ко мне. — Ты так и не сказал.

— Спрашиваешь, какова моя версия твоей игры в покер? — это вопрос, чтобы выиграть время. Я никак не могу сказать правду, болезненную и незаслуженную. Мне нужно было держаться от тебя подальше, и лучший способ сделать это — заставить тебя саму хотеть держаться подальше.

— Да.

— Возможно, я просто такой человек, — бормочу я. — Возможно, дело не в тебе — возможно, я такой со всеми.

Ее глаза слегка расширяются. Неужели она никогда об этом не думала? Моя репутация уж точно заслужена. Не просто так люди со смаком называют меня стервятником.

— Не с моим братом. Не с его женой.

— Я знаю Коула очень давно.

Она склоняет голову набок.

— Кто-то мог бы предположить, что ты будешь мил с младшей сестрой лучшего друга.

— Держать тебя на расстоянии вытянутой руки — это и было проявлением доброты.

В ее глазах пляшут искорки.

— Думаю, у нас разные представления о доброте.

— Очевидно.

— У меня есть еще вопросы.

— Не сомневаюсь.

Она покусывает губу, но взгляд остается совершенно игривым. Это ошеломляет — столкнуться лицом к лицу со всем напором озорного флирта. Она всегда блистала в обществе — неудивительно, что ее приглашают на большее количество вечеринок и мероприятий, чем может посетить.

— А как же Андре? — я заставляю голос звучать стально. — Ты потеряла интерес к мальчишке?

Ее улыбка становится шире.

— Я рассталась с ним несколько месяцев назад.