Я просыпаюсь от солнечного света и пустоты в постели. Со стоном переворачиваюсь, но сторона Коула уже остыла. Он встал довольно давно.

— Проклятье, — бормочу я в его подушку. — Ты слишком дисциплинирован.

Я раздумываю, не остаться ли в кровати, чтобы снова уснуть. Несмотря на солнце, льющееся через окно, еще рано, не говоря уже о том, что сегодня суббота.

Перевернувшись, я оказываюсь лицом к лицу со стопкой книг на его прикроватной тумбочке. Там появилось несколько новинок — с моей подачи. Я улыбаюсь той, что лежит сверху. Ему она понравится — это динамичный психологический триллер.

Неохотно я выбираюсь из постели и натягиваю один из пушистых халатов из шкафа в гигантской ванной. Когда я спросила, пользовался ли ими кто-то еще, он посмотрел на меня с удивлением. «У меня есть халаты?» Он не шутил, когда говорил, что проводит в этой квартире крайне мало времени в часы бодрствования.

Как и ожидалось, в гостиной или на кухне его нет. Дверь в домашний кабинет приоткрыта, но там пусто. Есть только одно место, где он может быть.

— Ладно, — говорю я, снова направляясь в спальню, к ящику, который он выделил специально для меня. — Твоя взяла. Я присоединюсь.

Пятнадцать минут спустя я вхожу в крытый бассейн «Амены»; запах хлорки слабый, но безошибочный. В воде только один человек. Я плотно запахиваю полотенце и сажусь на одну из скамеек у кромки воды.

Я видела, как он плавает, уже раз шесть, но это все равно захватывает дух. Коул рассекает воду, будто шелк. Руки и плечи вырастают из бирюзовой глади; кроль — самый быстрый из его стилей плавания. Когда он достигает конца дорожки, то делает кувырок под водой и отталкивается от стенки, выстреливая, словно молния.

Глядя на все это, несложно понять, почему тело сложено именно так. Мощная, сухая мышечная масса. Широкие плечи и мускулистая спина. Сильные ноги. Я беззастенчиво наблюдаю за тем, как он плавет.

Коул замечает меня во время одного из разворотов и без паузы меняет направление. Он выбирается из бассейна прямо рядом со мной.

— Нет, — предупреждаю я, видя, как он наступает. — Нет, нет, Коул, стой!

Коул встряхивает головой, как собака, и холодные брызги летят мне на кожу. Я пытаюсь отскочить, но тот перехватывает меня за талию. Смеясь, тянет за край полотенца.

— Пришла на урок?

— Да, но теперь передумала.

— О нет, не передумала. Давай, трусиха. Залезай, — его кожа влажная, капли цепляются за ресницы, волосы гладко прилегают к голове. Невозможно изображать гнев, когда он так ухмыляется — красивый до боли.

— Однажды я сорвусь, имей в виду. И никогда больше не буду с тобой плавать.

— Ну конечно, — он скользит в воду рядом со мной и закатывает глаза, когда я морщусь от температуры. Плохо только в первую минуту, и все же каждый раз это борьба.

Под водой его ладони смыкаются на моей талии.

— Рад, что ты наконец проснулась.

— Мог бы и разбудить, когда уходил. Я была бы не против.

— Ты так крепко спала, — он опускает взгляд, в глазах вспыхивает порочная искра. — Вау. Тебе правда холодно в воде, да?

— Да, я... — он щелкает по моему затвердевшему соску, и я ахаю. — Не здесь!

— Мы одни, — говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — В этот час мы всегда одни.

Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь грудью — доступ закрыт. Коул несет меня сквозь воду, тело сильное и твердое.

— Плаваешь даже по утрам в выходные, да?

— Сегодня я залез в воду на два часа позже обычного, — задумчиво произносит он. — Из-за тебя.

Я кладу голову ему на плечо.

— Все в порядке. Ты больше не плаваешь ради соревнований или отборов. Тебе разрешено расслабляться.

Его руки крепче обхватывают мои бедра, постепенно перемещая нас на глубину.

— Дисциплина — это все, — говорит он. — Отец научил меня этому. Говорят, манеры делают человека, но это не так. Его делают привычки.

Он заставляет меня запрокинуть голову и целует — мягко, ищуще, нежно. Его губы на вкус чистые и теплые.

— И ты разрушаешь мои привычки, Скай.

Моя улыбка получается кривой.

— Я не собираюсь за это извиняться, знаешь ли.

— Я бы никогда об этом и не попросил.

Я снова целую его, и Коул перестает идти; мое тело сливается с его. Нежность перерастает в жар, мягкость — в напор, и к тому моменту, как отстраняюсь, я уже тяжело дышу.

Коул тоже, его глаза потемнели. Я прочищаю горло.

— Угадай что?

— Ты забросила урок плавания? Все в порядке. Твой инструктор согласен.

Я смеюсь.

— Нет. Я решила превратить новеллу о книжном магазине в полноценный роман.

— Да?

— Да. В ней есть все нужные ингредиенты, — я отклоняюсь назад, окуная волосы в воду. — Даже если никто не захочет это читать.

— Ложная скромность — это грех, ты же знаешь.

Я улыбаюсь, глядя на сводчатый потолок, и качаюсь на воде, поддерживаемая его руками.

— Ты прав. Прекращаю.

— «Брукс и Кинг» ждут первые главы на следующей неделе, верно?