Скай протестовала против покупки, разумеется, как делает это частенько. Ты не можешь тратить на меня такие деньги, Коул.

Стоило больших усилий отвечать на эти доводы логикой и пониманием. Теперь, спустя почти два года отношений, она гораздо лучше это принимает. У меня больше денег, чем когда-либо понадобится, проживи я хоть сотню жизней. Ужин в хорошем ресторане делает нас обоих счастливыми; красивый подарок — это то, что мне самому нравится преподносить. В конце концов, смысл упорного труда всегда заключался в том, чтобы однажды насладиться его плодами. И нет никого, с кем бы мне хотелось делать это больше, чем с ней.

Карли прерывает мои раздумья, останавливаясь рядом.

— Она это заслужила, — говорит она; мы оба наблюдаем за тем, как кто-то просит Скай подписать книгу. Гордость в ее голосе вторит моей.

— Определенно, — отвечаю я.

— Реконструкция «Между страниц» получилась прекрасной, — произносит она. — Я никогда не сомневалась ни в тебе, ни в Скай. И все же... это лучше моих самых смелых мечтаний, — она обводит рукой расширившееся пространство. Добавилось больше укромных уголков и ниш. Почти каждый отдел был увеличен. И все же, первоначальная структура и старомодное очарование остались нетронутыми. Старая винтовая лестница на месте, а в углу стоит обшарпанное кресло. Были установлены антикварные балки, и книги окружают нас, словно деревья в лесу.

— Я рад, что ты одобряешь, — говорю я. — И, как уже говорил, можешь в любой момент вернуться к оперативному управлению, если захочешь.

Карли издает короткий смешок.

— Спасибо. Я ценю это, но сомневаюсь. Мне слишком нравится новая работа.

— Хорошо, — говорю я. — Потому что скоро ты будешь очень занята.

— Да?

— В компании регулярно проходят встречи и мероприятия, где нужна выпечка. Я передал название вашей новой пекарни руководителю по планированию. Ждите звонка на этой неделе.

Глаза Карли расширяются.

— Коул, я не могла просить тебя об этом. Это слишком.

— Ты и не просишь, я сам предлагаю. Кроме того, — говорю я с подмигиванием, — Скай приносила капкейки. Я оказываю услугу собственным сотрудникам.

Карли сглатывает.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности.

— Нет, стоит. И спасибо тебе за это, — говорит она, понизив голос. — За книжный, за Скай... за то, что делаешь ее счастливой. За все это.

— Я не скажу «пожалуйста», — твердо произношу я. — Не тогда, когда это явно пошло на пользу и мне тоже.

— Верно, — отмечает Карли. — Отель.

Но я имел в виду совсем не это.

— Нет, хотя и это тоже. Я имел в виду Скай.

— Вы подходите друг другу, — говорит она. — Извинишь меня на минуту? Я хочу проверить кейтеринг. Кажется, только что видела, как подают поднос с бенье без сахарной пудры...

Я не могу сдержать улыбку.

— Конечно, иди.

— Спасибо... — она уже уходит, пробираясь сквозь толпы покупателей. Над нами «Скай Отель» возносится на десять этажей ввысь. «Между страниц» задал тон всему декору: темные тона и старинная европейская мебель. Это комфорт и культура, слитые воедино.

Скай поначалу протестовала. Ты не можешь назвать отель в мою честь! Но это было звездное название, и мне нравилось видеть его во всех своих документах. А после того, как предложил его команде... что ж, оно зажило своей жизнью. Вскоре я не смог бы изменить его, даже если бы захотел — а я точно не хотел.

Я снова поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как она разговаривает с покупателем, счастье отчетливо читается в чертах. Этот день Скай заслужила. Статус совладелицы заново открытого «Между страниц» пошел ей на пользу. Как и выход дебютного романа.

Может, она чувствует мой взгляд, а может, глаза блуждают сами по себе... но она видит меня, стоящего в стороне. Улыбка озаряет ее лицо. Это частная улыбка, предназначенная только мне, и она наполнена близостью. Я смотрю, как Скай извиняется, и через несколько секунд уже оказывается в моих объятиях.

— Ты здесь.

— Конечно, здесь.

Она оглядывается на очередь, на толпу.

— Ты можешь в это поверить?

— Да, — говорю я. — Книга фантастическая, Скай. Они это видят. Вот ради чего они здесь.

— Не говоря уже о том, что «Брукс энд Кинг» из кожи вон лезли ради вечеринки в честь запуска, — говорит она ехидно, но огоньки в глазах так и пляшут. — Не могу поверить, что у меня собственные книжные чтения.

— Нервничаешь?

— Да. Надо быть мертвой, чтобы не нервничать.

Я целую ее, ободряюще, тепло.

— Ты сразишь их наповал, крошка.

Ее руки сжимаются на моих плечах. В тусклом свете поблескивает помолвочное кольцо.

— Спасибо.

— И как только закончишь, будешь пить шампанское в статусе знаменитого автора, нежась в поздравлениях.

Она закатывает глаза.

— Прямо то, ради чего и писала книгу.

— Говорят, сарказм — низшая форма остроумия, — я наклоняюсь ниже, к ее уху. — Но мне чертовски нравится, когда ты его используешь.

Я чувствую улыбку Скай на своей коже.