— Это триллер, — говорю я.

— Я вижу, — глаза сканируют аннотацию на обороте, и я знаю, что он там находит. Описание героя-миллиардера, идущего напролом. Убийства в пентхаусах, секреты, спрятанные под шелком и деньгами, и все это ради прикрытия наркосиндиката.

— Интересно, — говорит он, и голос гудит от веселья. — Рекомендуешь, значит?

— Ну, — говорю я, гадая, не слишком ли далеко зашла с этой шуткой, — это на самом деле еще и искренне хорошая книга.

Он засовывает книгу под мышку и оглядывается по сторонам, обводя взглядом полки с книгами, маленькое старое кресло в углу.

— Славное место. Много очарования старого мира.

— Я тоже так думаю, — отвечаю я. — Но оно закрывается.

— О?

— Да. Фирма «Девелопмент» планирует построить здесь очередной отель, и город согласился. У нас есть два месяца, чтобы прикрыться.

— Отель?

— Да, вроде того, в котором мы познакомились, наверное. У компании-застройщика характерный флер, понимаешь?

— Какой флер?

— Флер отельного бара, — я жестикулирую, пытаясь обрисовать картину. Сложно описать чувство словами. — Вся эта пафосная музыка и бежевая мебель. Наверняка за этим стоит какой-нибудь богатый старик, которому на фиг не сдались лишние деньги, или еще один отель, или влияние. Так что это место исчезнет, навсегда потерянное для потомков, — тон легок, но от самой мысли горло сжимает. Годами этот магазин был моим спасением, а бабушка Карли — первая владелица — светом во тьме.

Глаза Коула непроницаемы.

— Звучит сложно.

— На самом деле все довольно просто. Старое долой, дорогу новому, — я отворачиваюсь прежде, чем окончательно выставлю себя дурой и расплачусь. — Завернуть книгу в подарочную бумагу?

— Нет.

— Покупаешь для себя?

Он улыбается моему удивлению.

— Я не шутил, знаешь ли. Я умею читать.

— Рада, что школьная система тебя не подвела. Просто ты не производишь впечатление... ах.

— Книжного червя?

Румянец ползет по шее.

— Ну... да, пожалуй. Я просто не думала, что у тебя много свободного времени.

— Немного. Но иногда нужно находить время, особенно для вещей, которые имеют значение.

Это первая серьезная вещь, которую он сказал сегодня, и я обнаруживаю, что просто киваю, не в силах придумать очередной остроумный ответ. Чем Коул зарабатывает на жизнь? Он так и не упомянул об этом той ночью в отеле, а я не спросила. Мы пообещали друг другу анонимность.

— Ты прав, — говорю я, и взгляд скользит по его костюму, галстуку, запонкам.

В его голосе слышится смешинка.

— Снова пытаешься применить ко мне навыки чтения людей?

— Сила привычки.

— Взаимно, — говорит он, — хотя, думаю, в ту первую ночь я совершенно неправильно тебя понял.

— О? — сердце в груди екает на последних словах. Первая ночь.

Он опирается на книжный шкаф, слишком большой для магазина, для меня, для этого мира.

— О да. Я думал, ты проворачиваешь такое постоянно.

— Какое «такое»?

— Горячий секс с абсолютно незнакомым мужчиной, — произносит он. — Не притворяйся, что забыла эту часть.

Щеки полыхают, но я заставляю себя не отводить взгляд. Пожалуйста, Карли, оставайся в подсобке.

— Я не забыла, — говорю я. — Признаюсь, это было бы затруднительно.

— Тебе понравилось?

Ладно, сейчас приходится прервать зрительный контакт.

— Ты знаешь, что да.

— Хорошо, — его глаза темнеют. — После того как увидел ту оскорбительную записку, которую ты оставила на комоде, я засомневался — может, сработал вполсилы?

Мысль о том, что он мог посчитать то, что вытворял со мной, работой «вполсилы», кажется нелепой. В его голосе нет ни капли уязвимости, как и на лице, челюсть упрямо сжата. Я прищуриваюсь.

— Знаешь, напрашиваться на похвалу — это очень недостойно.

Он смеется, и в этот момент я замечаю ямочку на левой щеке. Не видела ее в темноте при первой встрече.

— Ладно. Может, ты и менее уверена в себе, чем притворялась в ту ночь в баре, но все так же быстро ставишь меня на место.

— Думаешь, это было притворство?

Он качает головой, все еще улыбаясь.

— Думаю, тебе хотелось примерить на себя одежду другой женщины на одну ночь. Рад, что оказался под рукой для твоей фантазии.

В горле становится сухо, как в пустыне.

— Мне тоже, — отвечаю я слабо. — И по поводу записки...

Это мой шанс. Шанс все изменить, загладить вину, возможно, получить еще одну попытку увидеть его. То, что он вытворял... я не об этом переставала думать.

На его губах играет улыбка.

— Да?

— Может быть, я слишком поспешила, когда писала ее.

— М-м. Может быть, — он неспешно подходит к кассе, небрежно пододвигая книгу и двадцатку на другую сторону стойки. — И будь у тебя больше времени, что бы добавила?

Проклятье, он заставит меня это сказать.

— Несколько цифр, пожалуй.

— Надеюсь, все десять?

— Да, — выдыхаю я.