— Я не тот козел, с которым вы говорили раньше. Если в какой-то момент захотите уйти — вы вольны это сделать. Если захотите, чтобы мы проболтали всю ночь напролет — только скажите, — его губы кривятся в улыбке, от которой внизу живота разливается жар. — Хотя, должен сказать, у вас, кажется, нет проблем с тем, чтобы говорить то, что думаете.

— Нет проблем, — я тянусь к его руке, и она крепко обхватывает мою. Кожа сухая, теплая и приятно грубая. — Ведите.

2

Скай

Четыре недели спустя...

— Мы словно в камере смертников, — говорит Карли. — Просто сидим и ждем, когда все случится. Скоро даже дату смерти назначат.

Я слезаю с маленькой стремянки и бросаю взгляд на стоящую у кассы подругу. Ее плечи поникли, глаза опущены, и выглядит так же, как я себя чувствую себя. Мрачно и безнадежно.

— До сих пор не могу с этим смириться, — произношу я.

— Я ценю твой оптимизм, Скай, правда ценю... но письма расставили все по местам.

— Чудеса случаются.

Она улыбается, но это скорее нежная улыбка человека, потакающего ребенку.

— Возможно.

Я переставляю стремянку из секции «H-L» в «L-P». Этот книжный — моя жизнь. Именно здесь проводила большую часть времени после школы, пока росла, и здесь же была моя первая работа. Сначала сортировала книги, в шестнадцать лет, а потом доросла до работы с оплатой.

И его снесут, чтобы кто-то мог построить отель?

Как будто Сиэтлу не хватает еще одной высотки для богатых и властных. Этот книжный простоял здесь десятилетие.

Мы с Карли обе плакали, когда получили первое письмо. Магазин находился на земле, арендованной у города, и они продали весь участок компании «Портер Девелопмент».

Потом я разозлилась. В подсобке распечатала логотип «Портер Девелопмент» и приколола его к старой мишени для дартса. Когда впервые протянула Карли горсть дротиков, она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Ты это сделала?

— Да. Так поступают люди в кино, значит, в этом должна быть доля истины. Давай, бросай, — она покачала головой, глядя на меня, но в итоге мы обе попробовали, и в конце концов стало капельку легче при виде лощеного логотипа, пронзенного дротиками.

Сейчас полдень, и в книжном пусто, как и в большинстве случаев. И по вечерам тоже, если быть до боли честной с самой собой.

Карли снова окликает меня.

— Ты расставила новую поставку современных любовных романов?

— Да! — кричу я в ответ. — И видела твой выбор для полки «Рекомендовано Книжным Магазином»!

Она смеется.

— Ты видела, как начинается история? У главных героев случается супер-горячий секс на одну ночь...

— Я тебя не слышу!

— Лгунья!

Я закатываю глаза и продолжаю расставлять тома фэнтези. С тех пор как рассказала Карли о ночи в отеле с Коулом, она находит любые способы, чтобы напомнить об этом.

Ты сегодня рано заканчиваешь, съязвит она. Может, стоит вернуться в «Наследие»?

Не следовало рассказывать, но дело в том, что я не могла перестать думать о нем, и в конце концов все подробности выплеснулись сами собой.

Его сильные руки. Кривая улыбка. Пикировки, поддразнивания, смех. Он был далеко, очень далеко не моего полета, но на одну ночь мы стали равными.

Вся та ночь казалась принадлежащей кому-то другому, девушке из тех самых любовных романов, а не мне, Скай Холланд. Начинающей (читай: никчемной) писательнице. Клерку книжного магазина (читай: будущей безработной). Двадцатипятилетней девушке, снимающей слишком тесную квартирку и не ходившей на свидания месяцами.

Та Скай, которой я была с Коулом, была кем-то другим. Остроумной и смелой. Она, и глазом не моргнув, говорила вещи вроде «вы пытаетесь меня споить». И ответила «да», когда привлекательный, загадочный мужчина пригласил ее в свой гостиничный номер.

Щеки вспыхивают при мысли об этом, но я не останавливаю поток воспоминаний. Раздумья о той ночи — единственное, что поддерживало меня с тех пор, как узнали о судьбе книжного.

Мы проговорили час на кровати, прежде чем Коул вообще ко мне прикоснулся, а когда это сделал, чтобы убрать прядь волос мне за ухо, я задрожала от предвкушения и возбуждения.

— Ты непредсказуема, — сказал он тогда. — Я и понятия не имел, что сегошня встречу кого-то вроде тебя.

Я улыбнулась.

— Ты собираешься меня поцеловать?

И он поцеловал, показав в точности, почему не стоило из-за этого нервничать. Почему не стоило переживать из-за секса, но с большой буквы С, такого, какого всегда хотела, но которого никогда не было. Не было никакой неловкости или неуклюжести. Он четко говорил, чего хочет, и спрашивал, что нравится мне.

И давал это.