— Возможно, — я тянусь за следующей книгой, кладя ее сверху. — А может, просто поняла, что мы на самом деле очень мало знаем друг о друге.

Он проводит рукой по волосам, убирая их назад, и кивает на сердце.

— Хорошо получается.

— Ты уходишь от ответа.

Вздох.

— Что ж, я начинал с малых коммерческих участков. Старых офисных зданий, которые никому не были нужны.

— Кроме тебя.

— Кроме меня, — соглашается он, подавая следующую книгу для склейки.

— А потом ты их перепродавал?

Он фыркает, возможно, из-за обывательского термина.

— Да. Мы их реконструировали, подгадывали момент на рынке и продавали с прибылью.

— В твоих устах это звучит просто, — говорю я. — У тебя все шло как по маслу?

— Нет. Это был огромный труд. Вначале нас было немного, так что работать приходилось подолгу.

Интересно, так ли много он до сих пор работает. Должен, чтобы поддерживать империю, но Коул все равно находит время сидеть здесь и клеить со мной книги. Это... ну. Где-то здесь должен быть скрытый мотив.

— А потом бизнес пошел в гору. Переход от офисных зданий к отелю «Рис»...

В его глазах вспыхивает воспоминание, но я не отвожу взгляда, несмотря на пылающие щеки.

— Да, — говорит он. — Это был прыжок. Не все верили, что я справлюсь.

— Но ты справился.

Коул наклоняет голову.

— Вера в себя — вот что действительно имеет значение. Осторожнее. Оно заваливается вправо.

Он прав. Я выпрямляю сердце и откидываюсь назад, осматривая его. Почти готово, осталось всего несколько книг. Все не могло бы сложиться лучше, даже если бы я их пересчитала.

— Твоего племянника сегодня нет, — говорит он. — Ему бы это понравилось, а?

Я улыбаюсь.

— Понравилось бы. Все, что связано со стройкой или инструментами, он обожает.

Лицо Коула непроницаемо.

— Тебе нравятся дети.

— Нравятся. Подашь ту книгу? Нет, красную.

Коул подает ее в тишине, и я снова его изучаю. Он вежлив, обходителен. Любезен. Я тоже. Это... странно. И приятно. И в этот момент подозрение накрывает меня в полную силу.

— Ты хочешь повторения той ночи в отеле, — говорю я.

Глаза Коула впиваются в мои, и по внезапному огню в них я понимаю, что права.

— И что, если так?

— Растения были частью плана по соблазнению? Клеевой пистолет?

— Ты бы убрала растения, если бы я сказал «да»?

— Нет.

— Тогда да, конечно, были.

Я скрещиваю руки на груди. Это не имеет смысла. Та ночь была за пределами моих самых смелых мечтаний... захватывающая, дерзкая, опасная. Сексуальная. Он был фантастичен в постели.

— Так ты бы многим рискнул.

Судя по легкому веселью в глазах, все мое представление кажется ему забавным.

— Неужели?

— Да. Спать с кем-то, с кем заключил деловую сделку — не очень-то профессионально.

Он протягивает еще книгу и кивает на верхушку сердца.

— Ты почти закончила, Скай. Не останавливайся.

Я выхватываю ее резким, сердитым движением. Весь этот разговор, он здесь... это за гранью разочарования. Я могла бы получить повторение той ночи — ночи, о которой долго мечтала, — но только если бы была готова переспать с врагом. С ним.

Потому что, несмотря на четко очерченные скулы и непринужденный смех, Коул снесет этот бизнес, если не сочтет его достойным. Я достаточно начиталась в сети о его безжалостных деловых решениях, чтобы знать, что это правда.

— Ты последний человек на земле, с которым я бы переспала, — говорю я. — Ты — причина, по которой через полтора месяца я могу остаться безработной.

Коул поддерживает книжное сердце сильными, умелыми руками. Его красивое лицо застыло в подчеркнуто спокойных линиях. Он не выглядит ни капли смущенным разговором.

— Все в этом деле получат компенсацию. Ты не останешься с пустыми руками.

— Если пересплю с тобой.

Взгляд Коула вонзается в мой, и впервые с тех пор, как его знаю, в том вспыхивает настоящая ярость.

— Нет. Точно нет.

— Разве не это ты здесь предлагаешь?

— Нет. Черт возьми, нет. Как ты могла такое обо мне подумать?

Я смотрю на него. Челюсть ходит ходуном, легкий румянец заливает шею. Был один заголовок, который особенно выделялся, когда искала его имя: «На Коула Портера подал в суд бывший деловой партнер, обвиняя в злоупотреблениях при увольнении».

— Я не знаю, что и думать, — честно говорю я. Этот человек фактически незнакомец, и мне нужно об этом помнить. — Мы плохо знаем друг друга. И ты пытаешься уничтожить место, которое я люблю, Коул.

— Крайне неудачное совпадение, — мрачно произносит он. — Скажи. Та ночь, что мы провели в отеле. Почему ты оставила мне записку? Честно?

Теперь щеки пылают от воспоминания. Спасибо за ночь, жеребчик.

— Не хотела давить, — говорю я.

— На что давить?