Ротмистр чуть отошёл. Сложил руки на груди. Закрыл глаза. Глубоко втянул в себя болотную стылость тёмного оврага. А затем резко выбросил вперёд кулаки, с которых сорвались две изумрудные молнии, одним махом разметавшие дверь и на миг осветившие пустые тёмные сени, пахнувшие на удивление чем-то свежим и очень приятным.

– Егоров, за мной! – бросил ротмистр.

– Так точно!

– А Вы, барышня, пока останьтесь. – Рыжков преградил жестом путь уже было собравшейся ринуться следом ведьмочке.

Жандармы прошли через сени и попали в занимавшее полностью весь этаж большое полутёмное помещение, которым старая ведьма Настасья Яковлевна пользовалась как лабораторией, кухней, гостиной и кабинетом одновременно. Вдоль дальней стены, прилегавшей к плотине, раскинулся высокий очаг, с подвешенным на закопчённых цепях медным котлом. Вдоль стен стояли разноразмерные сундуки. Ближе к одному из небольших окон примостился накрытый на двоих стол с уже заветрившимися объедками и початой пыльной бутылкой вин Шампань. Посреди высился круглый каменный жерновичный «лежак», наверное уже вечность не видевший зерна. Одному Богу известно, каким образом ведьма смогла вытащить наружу хоть и чуть менее массивный, но практически такой же большой верхний «бегун», когда-то скользивший по «лежаку». По центру лежака высилась кованая железная тренога, в которой был закреплён чуть дымящийся тигель. Снизу его озаряли едва видимые красные всполохи ведовского огня, струящегося из отверстия в центре разобранного жёрнова.

Ротмистр, не пожелавший орудовать впотьмах, щёлкнул пальцами, отчего сразу же под невысоким потолком загорелась зеленоватая чародейская искра, озарившая всё помещение призрачным, но довольно ярким светом, от которого во все стороны с писком прыснули мельничные бесенята.

– И верно, – заметил Рыжков, не обративший никакого внимания на суетящуюся нечисть, – никаких сушащихся по стенам кореньев и трав. Егоров! Поднимись наверх! – Жандарм указал помощнику на узкую винтовую лестницу, ведущую на мансардный этаж, где, скорее всего, располагалась спальня старой ведьмы. Оставшись один, Антон Владимирович подошёл к столу, осмотрел оставленные блюда, принюхался к выдохшейся бутылке, затем отвернулся от заветренных остатков трапезы и обратил внимание на тигель.

– Уже можно, господин ротмистр? – с тревожной хрипотцой кашлянула от входа ведьмочка.

– Да, заходи, раз невтерпёж. Нет тут никого.

Ланина тут же, не обращая ни на что внимания, бросилась к тиглю и отодвинув крышку, внимательно осмотрела густую, приятно пахнувшую субстанцию.

– Увы, переварилось, – разочарованно выдохнула она через пару секунд и, опустив плечи, двинулась в сторону одного из сундуков, на который и села, обессилено ссутулившись. – Придётся начинать всё с начала.

– Может, что-то удастся купить? – предположил Рыжков.

Но молодая ведьма лишь помотала головой, подумала секунду и выдала:

– Там много ингредиентов, которые нужно с особым заговором собирать по времени и тут же готовить. Ну где я куплю, к примеру, несозревший орешек, сорванный с лещины в ночь на Петров День?

– Думаю, Настасья не менее тебя заинтересована заново приготовить отвар. Главное, чтобы сама нашлась.

– Ага, заинтересована… Да что ей будет-то, – отмахнулась Ланина. – Вон, сами видите, – фыркнув, указала она на початую бутылку, – с кавалером так загуляла, что про меня и мои дела позабыла.

– Ну что же. Могу только посочувствовать! Погаси огонь от греха и пошли на воздух, – мягко проговорил Антон Владимирович, сам же подумал: «Ну настоящая же ведьма – только о своём печётся, а что там с Мельничихой, то дело десятое». – Егоров, ты там долго?

– Нет никого, Вашбродь! – высунулся сверху адъютант.

– Так и пошли. И найди чем перекрыть вход: от двери-то ничего не осталось. Да прихвати что-то личное, что Мельничиха на себе носила.

– Вот так всегда. Как дверь разносить, так силушки не жалко. А как потом закрывать: «Егоров, найди! Егоров, придумай! Егоров, подбери», – пробурчал под нос поручик вслед вышедшему начальнику.

Пока молодой жандарм искал затребованное, Рыжков, нашедший в кустах несколько сухих ольховых палок, вышел на середину вытоптанной площадки перед входом и начал деловито готовить большой ритуал поиска. Сперва он очертил ровный двухаршинный круг и воткнул в его центр ветку, тщательно подобранную по каким-то известным только ему параметрам. После достал из кармана военный компас и, несколько раз сверившись с ним, отметил направление на север. Затем, закрыв глаза и ориентируясь на свои ощущения, погрузил в землю кованый трёхвершковый гвоздь, который предварительно достал из планшетки.

– Егоров! Нашёл что-то? – крикнул ротмистр.

– Так точно, Вашбродь! – подбежал адъютант, протягивая тому цветастый платок.

– Годится, – задумчиво протянул Рыжков и завязал полученную вещь Мельничихи хитрым узлом на конце ещё одной палки, после чего воткнул её в северную отметку на поисковом круге.

– Как у вас, кудесников, всё сложно! – закатила глаза Ланина, до этого с интересом наблюдавшая за приготовлениями.

– Ну не всем же птиц убивать, – с сарказмом вступился за своих Егоров.