Мышцы болят от борьбы за то, чтобы вытащить нас на берег. Голова раскалывается, и пульсирующие виски бьются в такт с сердцем. Плечо как будто выскочило из сустава, вызывая покалывание в предплечье и пальцах.

Болят легкие.

Жжёт колено.

Даже чёртов член болит.

Но всё это не имеет значения, как только я слышу игривый, заразительный смех красивой женщины, лежащей рядом со мной. Я поворачиваю голову в её сторону, и её мягкий ангельский смех вызывает тепло в моей груди, тепло, которое я чувствую только с ней. Она излучает радость, которую только она может испытывать после того, что мы только что пережили. Я не могу сдержаться, и мои губы растягиваются в улыбке. Я наблюдаю, как она высвобождает накопившийся адреналин, её смех становится шумным, отражая истерию сегодняшних событий.

Затем она фыркает.

Много раз.

И теперь я смеюсь вместе с ней. Чёрт, она очаровательна.

Она смотрит на меня, её глаза сияют от смеха. Я вижу, что она думает, ища что-то на моём лице. Затем она начинает двигаться, ползёт ко мне. Глубоко вдыхаю, когда она забирается на меня, глядя мне глубоко в глаза. Я немного наклоняю голову, гадая, что она сделает дальше.

— Спасибо, — говорит она. Эмоции, выраженные в этих двух словах, заставляют меня затаить дыхание. Она устраивается на мне, пока не оказывается в положении, о котором я мечтал годами. В том же положении, которое я представляю, когда дрочу, думая о ней. Образ её, сидящей на мне, именно так, скачущей на моём члене, пока не окатит меня своим оргазмом, помог мне пережить столько одиноких ночей.

Тоскуя по ней.

Желая её.

Она опускает голову, закрывая глаза, когда приближается к моим губам. Я оставляю свои открытыми, не желая упустить ни секунды. Я хочу запечатлеть это в своей памяти. Её дыхание скользит по моим губам, и я жду, позволяя ей сделать первый шаг. Она нежно прижимается губами к моим, усиливая давление, когда опускается ещё ниже по моему телу. Её грудь прижимается к моей, мой твёрдый член давит на её таз, не совсем там, где мне нужно, но достаточно близко.

Я теряю всякий самоконтроль.

Запуская руку в её длинные каштановые волосы, я крепко сжимаю их у её кожи головы. Углубляю поцелуй, всасывая её нижнюю губу в свой рот, заставляя её открыться в ответ. Я ввожу язык внутрь, переплетаясь с её языком, а она издаёт мягкий, сексуальный стон. Она целует меня в ответ, так же страстно, как будто не может насытиться моим вкусом. Я отрываю губы от её губ, целую её подбородок, шею и снова возвращаюсь к её пухлым губам – её мягкие вздохи подстегивают меня.

Блять. Я так долго этого хотел. Ощущение её тела на моём, её язык в моем рту, мой член, мокрый от её соков... Это фантазия, которая помогала мне прожить последние восемь лет. Знание, что когда-нибудь она снова будет моей.

Наш поцелуй становится жадным, как будто мы снова тонем в океане, и мы – воздух друг для друга. Её рука пробирается в мои густые, мокрые волосы, хватает их у корней и дёргает, пока наши поцелуи становятся жёсткими, карающими.

Она трётся бёдрами о мои, ища твёрдость между моими ногами, давление, которое она хочет – нуждается – на своём клиторе.

Я никогда не оставлю свою девушку нуждающейся.

Слегка поворачиваюсь, раздвигая её ноги своими бёдрами, располагая её колени по обе стороны от моих бёдер, пока не оказываюсь там, где она хочет. Я идеально выравниваю свой член и поднимаю бёдра, прижимаясь к ней и позволяя почувствовать, насколько я твёрд для неё. Как сильно я её хочу. Она тихо вздыхает от ощущения, наш поцелуй временно прерывается, когда она прижимается ко мне, потираясь тазом о мой напряженный члён.

— О, блять, малышка, — стону я, ощущение её жаркого центра сводит меня с ума. Даже через одежду этого достаточно, чтобы я кончил в штаны.

Она моя. Она, блять, моя. Никто больше никогда не сможет обладать ею так, как я.

Я просовываю руку между нами, располагая свой член так, чтобы он давил на её клитор, когда она трётся о меня. Она вздыхает от этого прикосновения, и я поворачиваю бёдра, зная, что это движение угодит в её чувствительную точку. Это движение, которое она хорошо знает. Она тяжело дышит, встречая каждый мой толчок.

Запускаю другую руку в её волосы и снова притягиваю её лицо к своему. Я страстно целую её губы, пока мы трахаемся через одежду. Наши поцелуи становятся громкими, беспорядочными, теряя ясность, поскольку мы уделяем больше внимания тому, что происходит между нашими ногами. Я отрываю свой рот от её губ, поднимаю её рубашку и бюстгальтер, обнажая розовые соски. Беру один из них в рот и сосу его так, как она любит. Она издает длинный, низкий стон, который сводит меня с ума.

— Блять, Нейт... блять, не останавливайся, — кричит она, когда я мягко кусаю её сосок, слизывая боль. Я переношу своё внимание на другую грудь, целуя тяжёлый шарик, всасывая кожу в рот и оставляя маленькие синяки.