Слуги, пошатываясь и обливаясь потом, водрузили носилки с Эдрианом на возвышение. Дерево скрипнуло, и я видела, как лакей украдкой вытер ладонь о штаны.

– Тяжело, да? – желая установить контакт со слугами, я одарила его самой сахарной улыбкой. – Спасибо за вашу помощь, Пейн.

– Меня зовут Пейнгерт! – мужчина бросил оскорблённый взгляд на… мою грудь. – И это не помощь, госпожа Хрюшка…

– Пейн! – рыкнул генерал и пронзил его гневным взглядом.

– Простите, господин! – тут же подобострастно согнулся в поясе лакей. – Я говорил госпоже целительнице, что не стоит благодарности. Мне платят за работу.

– Следи за языком, – устало предупредил Эдриан.

Он выглядел бледным, будто всё это расстояние его не на носилках несли, а мужчина полз сам, подтягивая неподвижные ноги. Он сидел на носилках, вцепившись в дубовые края так, что его суставы походили на белые костяшки домино. Солнце нещадно высвечивало глубокую морщину между его бровей.

– Нужно передвинуть носилки в тень, – распорядилась я, и слуги хором застонали. Я с улыбкой добавила, глядя лакею в глаза: – Вам же платят за работу.

Пейн зло поджал губы и вцепился в край носилок. Генерала передвинули всего на два метра, усадив в тень под деревом, но мужчина почти посерел лицом. К сожалению, он тяжело переносил качку, а слуги не могли нести деревянные носилки ровно и аккуратно.

– Зачем вы вытащили меня? – когда слуги удалились, зло прошипел он. – Чтобы я посмотрел, где меня закопают?

– Чтобы вы подышали чем-то, кроме собственной желчи, – я подошла к нему и бесцеремонно опустилась на колени рядом с его неподвижными ногами.

Трава под моими коленями была сочной и прохладной, она сразу же оставила на подоле моего зелёного платья влажные тёмные пятна. Я потянулась к ступне мужчины, но Эдриан резко дёрнул торсом, едва не свалившись с носилок.

– Не трогайте! – выплюнул он. В его глазах полыхнуло золото, но я заметила, как на его виске дрожит тонкая жилка.

– Эдриан, не капризничайте. Мне нужно проверить рефлексы.

– Я не капризничаю! Я приказываю вам отойти! – он попытался оттолкнуть мою руку, но я перехватила его ладонь.

Его пальцы были сухими и горячими, как песок на пляже в полдень. Генерал был сильным, очень сильным, но его тело было неподвижным ниже талии. Я просто навалилась всем своим весом, прижимая его руку к поверхности носилок.

Моё плечо упёрлось в его грудь, и я почувствовала, как под кожей бешено колотится его сердце – быстрый, неровный ритм, похожий на барабанную дробь испуганного зайца.

Мы боролись несколько секунд, но Эдриан упрямо не сдавался. Я поняла, что он будет сражаться со мной до последнего, будто находится на поле боя, поэтому пришлось сменить тактику.

– Вы боитесь, – прямо сказала я, глядя в его золотые от ярости глаза. – Боитесь, что я нажму, а вы ничего не почувствуете.

Генерал замер. Его лицо оказалось так близко, что я видела крошечный шрам у него на верхней губе. К запаху костра и дикого мёда прибавился аромат мускуса, и эта дикая смесь будоражила меня, как самый сильный афродизиак. Стоило немалых усилий скрыть это.

– Поэтому и сопротивляетесь. Верно?

– Вы слишком много о себе возомнили, Марина, – прошептал он, и его дыхание опалило мне кожу щеки. – Не пойму, это безумие или отвага?

Но сопротивляться, к счастью, перестал.

– Моя самоуверенность подкреплена дипломом и практикой, – я плавно убрала его руку и положила обе ладони на лодыжку мужчины. – А ваше упрямство – только уязвлённым эго.

И мягко сжала его икру. Мои пальцы глубоко ушли в его мышцы, и Эдриан судорожно вздохнул. Его челюсти сжались так, что заскрипели зубы. Мужчина не издал ни звука, но я заметила, как по его шее скатилась капля пота.

– Больно? – спросила я, смягчая хватку и начиная медленно растирать мышцу.

– Отвратительно, – выдохнул он, поспешно отворачиваясь и пряча болезненный блеск глаз. – Ваши руки... будто разогретые на углях утюги.

– Это называется «улучшение кровотока», – спокойно пояснила я и с иронией добавила: – Но сравнение мне понравилось. Утюги так утюги! Надеюсь, они не только разогреют ваши мышцы, но и разгладят морщинку между вашими бровями.

Я продолжала массаж, чувствуя, как под моими ладонями оживает его плоть. Сантиметр за сантиметром кожа становилась розовее, а мышцы – пластичнее. Я видела, что Эдриан следил за каждым моим движением. Слышала звуки, которые он пытался сдерживать, но всё равно издавал от боли и ярости. Он ненавидел свою слабость и то, что я вижу его таким – беспомощным, прикованным к деревяшке, но…

Ему явно нравился массаж! Или вид, который открывался с возвышения на моё декольте?

– Знаете, – я подняла голову и, продолжая разминать его ногу, улыбнулась: – В моём мире пациенты очень ценили мой массаж. Записывались в очередь на полгода вперёд и предлагали огромные деньги. А вы шипите, как несмазанная телега.