Когда я закончила и начала медленно выпрямляться, расправляя затекшие плечи, случилось то, от чего у меня перехватило дыхание.

Эдриан, этот ледяной и высокомерный ящер, вдруг подался всем телом вслед за мной. Его пальцы, длинные и цепкие, вцепились в измятую простыню так, что костяшки побелели и стали похожи на речную гальку. Он смотрел на меня снизу вверх – зрачки расширены, дыхание хриплое, словно он только что пробежал длинную дистанцию.

И вдруг раздался отчетливый, сухой звук. Стук пятки о деревянную раму кровати.

Я замерла, боясь шелохнуться. Пустой шприц выпал из моих рук и с мелодичным звоном покатился по подносу.

– Вы видели?.. – мой голос дрогнул и сорвался. – Эдриан, вы пошевелили ногой!

Он смотрел не на свою ногу, а на меня, и в этом взгляде было столько неприкрытого, жадного желания, перемешанного со злостью, что у меня внизу живота завязался тугой и горячий узел. Маска «властного господина» дала трещину, и в эту щель я увидела мужчину, который был готов на всё, лишь бы я не отстранялась.

– Кажется, – прохрипел он, не сводя глаз с моего лица, – вам придется остаться здесь подольше, Марина.

Глава 2. Весомые аргументы госпожи целительницы

Если вылечить дракона – задача для врача, то вычистить его замок – работа для экскаватора. Но у меня вместо техники были только две руки, ведро щёлока и неистребимое желание проветрить это затхлое место.

Я вышла из спальни Эдриана, всё ещё чувствуя кожей то место на бедре, которым прижималась к его горячему боку. Будто обожглась, честное слово! В коридоре пахло сыростью и псиной. То ли ковры здесь не чистили со времён первой войны с гоблинами, то ли в доме генерала действительно живут гончие (хотя пока я ни одной не встречала).

– Эй, любезная! – окликнула я прыщавую девицу в грязном чепце, которая вяло возила тряпкой по подоконнику. – Где здесь кухня? И почему в коридорах темно, как в желудке у кашалота?

Девица обернулась. На её лице было написано такое глубокое презрение, что мне захотелось немедленно прописать ей курс очистительных клизм. Если не улучшат настроение, так хоть цвет лица поправят.

– Кухня внизу, целительница, – процедила она, выделив последнее слово так, будто оно означало «гадалка на бобах». – А шторы задёрнуты, потому что лорду свет не мил. И нам, стало быть, тоже.

Я не стала спорить, просто прошла мимо, не удержавшись от желания мстительно задеть её плечом. Хоть бы тряпку помыла, прежде чем подоконник протирать, а то только хуже делает.

И вообще, беглый осмотр показал: замок превратился в склеп при живом хозяине. В углах висели клочья паутины, похожие на серую сахарную вату, а на портретах предков скопился такой слой пыли, что благородные рыцари казались шахтёрами после смены.

Кухня встретила запахом прогорклого жира и кислого теста. Посреди стола лежал заветренный кусок мяса, вокруг которого лениво кружили откормленные мухи. Шеф-повар – пузатый мужик с красным носом и глазками-щёлочками – как раз подносил к губам кружку с чем-то, явно не предназначенным для распития по утрам.

– Значит так, господа тунеядцы, – я с грохотом опустила медный таз на стол. Мухи брызнули в стороны, а повар подавился. – С этого момента в замке вводится режим «Санаторий «Солнышко».

– Ты ещё кто такая? – откашлявшись, повар вытер рот засаленным рукавом. – Брысь отсюда, толстуха! Тут серьёзные люди делом заняты. И впредь обращайся ко мне «Магистр Грюль»!

– Толстуха? – я вкрадчиво улыбнулась, медленно закатывая рукава. – Аккуратнее со словами, уважаемый Магистр Грюль. Не обижай этих крошек!

Мои предплечья были крепкими, налитыми силой – результат многолетних дежурств и перекладывания тяжёлых пациентов. Я никогда не гнушалась работы, что ценилось главврачом в свете вечного дефицита обслуживающего персонала и текучки медсестёр.

Повар при объёмном животе, который не мог прикрыть топорщащийся фартук, обладал весьма узкими плечами и слабо развитой мускулатурой. Возможно, поэтому он покосился на моих «крошек» с суеверным ужасом.

– Обращайся ко мне «Госпожа целительница»! – ледяным тоном посоветовала я ему.

– Так к нам пожаловала очередная лгунья? – щербато оскалился повар.

– Я, к твоему сведению, только что заставила лорда Эдриана пошевелить ногой, – жёстко осадила его и хитро прищурилась. – А ещё я знаю, что если в еду больному дракону подмешивать подгнившее мясо, то это можно с чистой совестью назвать покушением на убийство представителя древней крови. Только вот забыла, какое за это полагается наказание… Напомнишь?

Повар побледнел, слившись цветом со своим передником, на котором серели кляксы вчерашнего овсяного киселя.

– Не губи, госпожа целительница! – низко склонившись передо мной, взвыл Грюль.

– Вымыть всё до блеска! – приказала я и ткнула пальцем в закопчённый котёл. – Окна открыть. Если через час я найду здесь хоть одну муху, она станет твоим единственным десертом… Магистр Грюль!