Меня должны были выдать замуж за нелюбимого человека, чтобы породниться с очень влиятельной семьей. Но на помолвке отца убили и обвинили в этом меня! Посчитали, что я - пятно на репутации семьи и сослали на край света. Но я должна доказать свою невиновность и спасти погибающую оранжерею.

11.2

Я быстро поднялась по лестнице в свою комнату. Здесь я наконец позволила себе выдохнуть. Руки дрожали от выплеснувшейся злости, которую я копила столько лет.

Я подошла к окну, глядя, как дождь хлещет по стёклам. Капли стекали по стеклу, размывая очертания сада, превращая мир за окном в акварельный рисунок. Где-то там, в замке Тенерисов, сейчас Кайран. Интересно, думает ли он обо мне? Чувствует ли, что его кинжал сейчас греет мой бок?

Я вытащила подарок, положила на стол. Чёрный обсидиан тускло поблёскивал в свете свечи, руны едва заметно мерцали. Я провела пальцем по лезвию и снова почувствовала это странное тепло, смешанное с холодом. Будто сам Кайран был здесь, касался меня своей Тьмой, одобрял то, что я сделала.

Я усмехнулась, вспоминая лицо Клодии. Она явно не ожидала такого отпора. Сейчас они с Селиной, наверное, судорожно соображают, откуда у «дурочки Арианны» взялись стальные нервы и осведомлённость об их махинациях. Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы понять – я знаю гораздо больше, чем они думают?

Завтра мне предстоял разговор с отцом. И в связи с этим я вспомнила ещё кое-что важное из прошлой жизни.

Воспоминание пришло внезапно, обрывками: сырая комната в Блэкхилле, дрожащий свет свечи, смятое письмо в руках служанки, которая рискнула привезти весточку из особняка Лансеров. «Леди Арианна, – шептала она, оглядываясь на дверь. – Верные слуги вашего покойного батюшки пытается докопаться до правды. Мы нашли счета, подписанные леди Клодией. Она обворовывала род много лет...».

Тогда я не могла ничего изменить. Я умирала в одиночестве, и эти письма были лишь горьким напоминанием о том, что справедливость существует, но приходит слишком поздно.

Теперь я могла.

Я встала, подошла к окну, вглядываясь в тёмный сад. Я жила в этом доме с рождения. Я знала каждый тайный закуток, каждый потайной угол. Если Клодия прятала документы, они должны быть где-то здесь. Но где?

Мысль металась, перебирая варианты. Кабинет отца – слишком очевидно, она не настолько глупа. Её будуар – возможно, но там слишком много слуг, слишком легко найти. Гостиная, где мы только что разговаривали – нет, там она принимает гостей, риск велик.

И тут меня пронзила догадка.

Восточное крыло. Библиотека.

Я часто видела там Клодию, когда она думала, что никто не замечает. Но Клодия не читала книг. Она терпеть не могла сидеть над фолиантами, предпочитая сплетни и светские беседы. Зачем же она так часто ходила в восточную библиотеку?

Я должна была проверить свою догадку. Прямо сейчас. Пока мои родственницы ошеломлены и заняты перевариванием нашего разговора. Пока они не опомнились и не начали действовать.

Я прихватила кинжал, желая теперь всегда держать его при себе – он стал моим талисманом, моей связью с Кайраном. Тихо открыла дверь, прислушалась. В коридоре было пусто, только где-то вдалеке слышались голоса слуг.

Я скользнула в восточное крыло.

Здесь было темно и сыро – эту часть особняка топили реже, экономя дрова. Мои шаги гулко отдавались в тишине, и я старалась ступать как можно тише. Наконец я добралась до библиотеки. Толкнула тяжёлую дубовую дверь – она поддалась с тихим скрипом.

Внутри пахло пылью и старыми книгами. Лунный свет едва пробивался сквозь грязные окна, но мне хватило его, чтобы ориентироваться. Я прошла вдоль стеллажей, вглядываясь в тени.

И тут я увидела портрет.

Моя бабушка, Эсмеральда Лансер, смотрела на меня с картины чуть насмешливо. Вылитая копия меня, только старше – те же светлые волосы, тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок. На портрете ей было около тридцати, и она держала в руках раскрытую книгу.

Я замерла, разглядывая её лицо. Вдруг вспомнилось: мать в своих письмах упоминала, что бабушка любила прятать важные вещи за своими портретами. «Она говорила, что мёртвые лучше всего хранят тайны живых», – писала мама.

Сердце забилось чаще.

Я подошла к портрету, осторожно взялась за тяжёлую раму и приподняла. За ней оказалась стена – на первый взгляд обычная каменная кладка. Но я провела пальцами по швам и наткнулась на едва заметный выступ. Нажала.

С тихим щелчком открылась небольшая ниша.

Внутри лежала стопка бумаг, перевязанная чёрной лентой. Я вытащила её, дрожащими руками развязала узел. Сверху оказался счёт от какого-то торговца на огромную сумму. Подпись отца, но я сразу заметила: росчерк пера слишком жирный, нажим не тот. Подделка.

Я пролистала дальше. Письма, долговые расписки, какие-то договоры с купцами, имена которых я никогда не слышала. И везде – подпись моего отца, но везде чуть-чуть не такая. Или вообще без подписи, но с печатями рода Лансеров, которые могла поставить только Клодия.

Нашла.