Он двигался внутри неё с той же методичной, безэмоциональной жестокостью, что и в их браке. Но теперь в этом было дополнительное измерение — наказание. Каждый толчок был утверждением его права. Каждое движение говорило: «Ты моя. Он лишь пользовался тем, что всегда принадлежало мне». Он смотрел ей в глаза, не отрываясь, и в его взгляде не было ни тени наслаждения. Была только холодная, удовлетворённая ярость и абсолютная власть.

Она перестала бороться. Её тело обмякло, повисло на его руках. Она отключилась, ушла вглубь себя, в то самое место, куда пряталась все эти годы. Смотрела поверх его плеча на безупречно белую стену, на трещинку в штукатурке, принимающую в её воспалённом сознании очертания знака бесконечности.

Его кульминация наступила быстро, с тихим, сдавленным рыком у неё в ухе. Он не издавал громких звуков, никогда. Даже в этом он контролировал всё. Адриан замер на мгновение, всё ещё внутри неё, его тело напряглось, потом расслабилось. Он отстранился, опустил её на пол. Её ноги подкосились, и она едва удержалась, схватившись за подоконник.

Мужчина привёл себя в порядок с той же небрежной эффективностью, с какой разблокировал дверь. Потом посмотрел на неё, как смотрят на выполненную работу.

— Вот видишь, — сказал он, его голос снова стал ровным, деловым. — Ничего не изменилось. Ты всё та же. И правила — те же.

Адриан подошёл к раковине, умыл лицо и руки, вытерся бумажным полотенцем. Мия стояла, прижавшись к стене, пытаясь стянуть с себя ощущение его вторжения, его запаха, его власти. Она чувствовала себя осквернённой, разбитой, но где-то в глубине, под шоком, тлел уголёк ярости. Ярости, которая теперь знала своего врага в лицо.

— Теперь о правилах на ближайшее будущее, — начал он, подойдя к ней, но не касаясь. — Ты будешь приходить, когда я скажу. Будешь делать, что я скажу. И будешь молчать. Для всех, особенно для него, ты — всё та же потрясённая происходящим женщина, которая боится беспорядков. Ни слова о том, что ты приходишь ко мне. Ни намёка.

— А если я откажусь? — прошептала она, глядя в пол.

— Тогда ты подпишешь ему смертный приговор, — ответил он без паузы. — Сегодня вечером, когда вас переведут в общий зал для ночлега, ты порвёшь с ним. Публично. Придумай причину. Скажешь, что он слабак, что он не может тебя защитить. Что ты поняла, что всё ещё любишь меня, своего мужа, и не можешь быть с другим. Что угодно. Но это должно быть жестоко, убедительно и на глазах у как можно большего числа людей.

У неё перехватило дыхание.

— Я не сделаю этого.

— Сделаешь. — Адриан наклонился к ней, и в его глазах она увидела не угрозу, а констатацию. — Или завтра утром его найдут с ножом в груди в туалете терминала. Самодельное оружие. Местный грабитель, воспользовавшийся хаосом. Трагический инцидент. Уверяю тебя, мои люди проворачивали операции и почище. И никто даже бровью не поведет. Ты останешься одна. Снова. Но на этот раз — по-настоящему. И со знанием, что это ты его убила.

Мужчина говорил тихо, спокойно, как врач, описывающий симптомы смертельной болезни. В каждой фразе чувствовалась неоспоримая правда. Он мог это сделать. Адриан и здесь был властью.

— Зачем тебе это? — голос её сорвался. — Зачем мучить его? Что он тебе сделал?

— Он занял моё место, — просто сказал Адриан. — И я не терплю чужаков в своём доме. Даже если этот дом — моя жена. Теперь у тебя есть выбор, Мия. Его жизнь или твоя гордость. Хотя, — он усмехнулся, — какая уж там гордость после всего, что было между нами? После нашего «соглашения»?

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

— О, и ещё кое-что. Забудь о дневнике твоей матери. И о запонках, и о всех этих детских играх в частного детектива. Ты лезешь не в своё дело. И твой журналист-приятель Кайл… — он обернулся, и на его лице впервые появилось что-то похожее на живую эмоцию — предвкушение. — Он уже получил предупреждение. Следующее будет последним. Подумай об этом, когда будешь целовать своего Артура на прощание. Каждый твой шаг в сторону прошлого приближает его к могиле. И не только его.

Он вышел, мягко закрыв дверь. Звук щелчка замка прозвучал громче выстрела.

Мия медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Тело ныло, губы распухли, внутри всё горело от унижения и ярости. Но хуже всего было другое — холодное, тошнотворное понимание. Он не просто вернулся. Он никогда и не уходил. Он наблюдал. Контролировал. Он знал про дневник. Про Кайла. Он знал всё.

И теперь у неё не было выбора. Чтобы спасти Арта, ей нужно было стать орудием в руках Адриана. Разрушить то, что они с таким трудом начали строить. И сделать это так, чтобы Арт возненавидел её. Чтобы он ушёл, но, чтобы он остался жив.

Слезы, наконец, хлынули из её глаз — беззвучные, горькие. Мия плакала не от страха за себя. Она плакала от предстоящей боли, которую должна будет причинить единственному человеку, который любил её по-настоящему. И от осознания того, что клетка, из которой она думала, что сбежала, оказалась намного больше и прочнее. Она охватывала не только её, но и всех, кого она могла полюбить.

В кармане её джинсов снова завибрировал телефон. Новое сообщение в том же защищённом приложении. Всего два слова: