Мия остановилась посреди этого белого безмолвия, её дыхание звучало громко и неровно. Адреналин, заставивший её дойти сюда, начал отступать, оставляя после себя леденящую пустоту и нарастающую, ядовитую волну гнева. Он жив. Он посмел инсценировать свою смерть. Он бросил её в эту ложную жизнь траура и обрек на судьбу вдовы, заставил пройти через расследование, через пустоту, через боль, которая, как теперь выяснялось, была абсолютно бессмысленной. А теперь, когда она наконец-то нашла в себе силы сделать шаг к счастью, он материализовался из небытия, чтобы отнять и это.

Её руки сжались в кулаки. Ногти впились в ладони, и эта боль, острая и реальная, отрезвляла девушку. Нет. Она не позволит ему это сделать. Не позволит снова загнать себя в клетку. Она не та запуганная девчушка, вышедшая замуж по приказу отца. Она пережила его смерть. Она стала детективом. Она научилась смотреть в глаза опасности. И сейчас, в этой пустой, безлюдной комнате, она решила: она даст ему отпор. Скажет ему всё, что копилось годами. Наглость его появления, его властный тон в сообщении — это было слишком. Он должен был объясниться. Он должен был упасть на колени с извинениями, а не отдавать приказы.

Мия выпрямила спину, подняла подбородок. Собралась с мыслями, готовя речь. «Как ты посмел?», «Ты мёртв для всего мира и для меня в том числе», «Наши отношения закончились в день твоей мнимой смерти». Она повторяла эти фразы про себя, наполняя их силой, пытаясь заглушить дрожь в коленях.

Тишину нарушил лёгкий скрип. Не дверь в приёмную. Другой двери — той, что вела, предположительно, в подсобное помещение или кабинет врача. Она была приоткрыта, и теперь распахнулась полностью.

Адриан вышел оттуда бесшумно, словно призрак. Он уже снял камуфляжную куртку, остался в серой, обтягивающей футболке, подчёркивавшей рельеф плеч и груди. На поясе — кобура с пистолетом. Он закрыл дверь за собой, повернул ключ, положил его в карман. Всё это он делал не глядя на неё, как будто она была частью обстановки, которую нужно было исследовать. И только покончив со всеми дверями, Адриан поднял на неё глаза.

И вся её решимость, все приготовленные гневные слова рассыпались в прах. Не потому, что она испугалась. Потому что в его взгляде не было ничего из того, на что она рассчитывала. Ни тени вины, смущения, раскаяния. Даже той холодной ярости, которую она видела в зале, сейчас не было. Было что-то гораздо более страшное — абсолютная, непоколебимая уверенность. Уверенность хищника, который вернулся на свою территорию и нашёл на ней чужака. И сейчас он собирался восстановить порядок.

Он не стал ничего говорить. Медленно, с небрежной грацией крупной кошки, он пересёк комнату. Его шаги по линолеуму были бесшумными. Мия застыла, её тело напряглось для борьбы или бегства, но он прошёл мимо к стойке, прислонился к ней, скрестив руки на груди. И только тогда его взгляд скользнул по девушке с головы до ног — медленный, оценивающий, как будто он проверял состояние своего имущества после длительной сдачи в аренду.

— Ну что, — наконец произнёс он. Его голос был тем же бархатным баритоном, но теперь в нём появились новые тона — хрипловатые, искалеченные песком и дымом. — Объясни мне. Объясни, как ты, будучи моей женой, оказалась здесь, в обнимку с моим лучшим другом.

Это был не вопрос. Адриан требовал отчет с неверной супруги тоном, каким он говорил с подчинёнными, допустившими промах. Такая позиция Адриана в этой ситуации вывела её из ступора.

— Твоей женой? — её собственный голос прозвучал резко, срываясь на высокой ноте. — Ты мёртв, Адриан. Три года как мёртв. Я тебя похоронила.

— Детали, — он отмахнулся, как от назойливой мухи. — Я задал конкретный вопрос. Ты и Артур. Как давно это продолжается?

Её гнев, наконец, прорвался наружу.

— Это не твоё дело! Ты не имеешь права! Ты солгал мне. Ты солгал всем! Зачем? Ради этой… этой игры в солдатики? — она махнула рукой в сторону его камуфляжа.

Он не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым. Мужчина просто оттолкнулся от стойки и сделал шаг к ней. Она инстинктивно отступила, пока её пятки не упёрлись в стену. Пространство комнаты, секунду назад казавшееся пустым, теперь сжалось до размеров клетки. Он подошёл вплотную, не касаясь Мии, но его тело излучало такое плотное, агрессивное тепло, что её кожа заныла.

— Ты права, — тихо сказал он, и его дыхание коснулось её лба. — Это не игра. Это война. А на войне есть потери и… стратегические отступления. Моя смерть была необходима. Для дела. Для нашего будущего.

— Нашего? — она фыркнула, пытаясь скрыть охватившую её дрожь. — У нас нет никакого «нашего». Ты выбрал свой путь. Один. Оставив меня разбираться с последствиями.

— Я всегда заботился о тебе. Все счета оплачены, значительная часть моей компании принадлежит тебе. Ты не нуждалась.

— Я нуждалась в правде! — выкрикнула она.

Наконец, Адриан улыбнулся. Это была не та улыбка, что раньше, — блестящая, демонстративная. Это было холодное, безрадостное растяжение губ.