— Буду! — она почти крикнула, и теперь на них смотрели уже десятки глаз. Люди устали от страха, и чужая драма становилась развлечением. — Я не могу больше! Я смотрю на тебя и вижу… слабость. Всю нашу жизнь я видела слабость! Ты никогда не был таким, как он! Никогда не брал то, что хотел! Никогда не контролировал ситуацию! Адриан… Адриан бы не сидел сложа руки! Он бы нашёл выход! Он бы взял всё под контроль! Он был сильным!

Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком. Арт замер. Казалось, он даже перестал дышать. Его взгляд на секунду метнулся куда-то за её плечо, будто ища в толпе того, чьё имя она только что выкрикнула с такой неожиданной тоской. Потом медленно вернулся к ней. И в его глазах что-то окончательно погасло. Словно сама надежда, которая теплилась в нем все эти годы и крепко сидела на своем месте, решила неожиданно уйти, ничего не оставляя после себя.

Артур медленно поднялся, его движения были скованными, будто каждое причиняло ему физическую боль. Он был выше Мии, и сейчас эта разница в росте казалась не защитой, а барьером.

— Так вот в чем дело, — прошептал он так тихо, что услышала только она. Его губы едва шевельнулись. — Он нашёл тебя. Да?

Вопрос, заданный не в ярости, а с леденящей душу ясностью, обжёг сильнее всех её собственных криков. Арт понял, как всегда. Может не все, но он увидел за её истерикой руку другого. И в его словах не было злобы, а лишь горечь от того, что он не смог защитить её от этого. Даже здесь, на другом конце света.

Мия должна была продолжить. Добить, сделать так, чтобы он ушёл, ненавидя её, чтобы у Арта не было ни малейшего желания оставаться рядом только ради того, чтобы вновь пережить весь этот ужас и остаться запасным вариантом.

— Он нашёл меня? — она заломила руки, её голос срывался на визг. — Он всегда был здесь! В моей голове! А ты… ты просто тень. Жалкая тень великого человека! И я, видно, сошла с ума, что решила, будто тень может заменить оригинал! Убирайся! Я не хочу тебя видеть! Не хочу чувствовать твоё жалкое подобие защиты! Живи своим трусливым существованием где-нибудь подальше от меня!

Последние слова вылетели из неё с такой внутренней агонией, что её собственное тело содрогнулось. Мия стояла, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы — настоящие, горькие — жгут её глаза, но она не позволяла им упасть. Она должна была выглядеть яростной, презирающей, а не разбитой и несчастной.

Секунды шли мучительно долго, но Арт не говорил. Он видел её дрожь, её безумный, молящий о пощаде взгляд, который противоречил каждому произнесённому слову. Он видел всё. И, возможно, именно поэтому он решил дать ей то, чего она так отчаянно добивалась.

Он кивнул. Один раз. Коротко, почти официально.

— Хорошо, Мия. Как скажешь. — Его голос был пустым, выжженным. — Я уйду. Желаю тебе… найти свой путь. И свою силу.

Он повернулся, взял свои вещи и пошёл прочь, не оглядываясь. Его спина была прямой, но плечи, обычно такие уверенные, сейчас казались ссутулившимися под невидимым грузом. Артур растворился в толпе, направляясь к дальнему концу зала, где тьма сгущалась, и люди пытались спать, укрывшись с головой одеялами.

Мия стояла, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Вокруг перешёптывались, бросали на неё осуждающие или жалеющие взгляды. Спектакль удался. Публика была потрясена. Режиссёр, где бы он ни был, должен был остаться доволен.

Девушка медленно опустилась на матрас, обхватив голову руками. Внутри была только пустота, которая безжалостно разрывала на части. Она сделала это. Она спасла его жизнь, оттолкнув его в самую тёмную глубину. И теперь Мия оставалась одна. С призраком, который держал её на поводке, и с ледяным страхом, что её игра была слишком очевидной. Что Арт понял слишком много. И что теперь Адриан, удовлетворённый зрелищем, возможно, захочет… проверить её лояльность ещё раз.

Семь лет назад.

Пятый год брака. Цикл их семейной жизни уже отточился до автоматизма, став ритуалом, предсказуемым, как смена времён года, и таким же неотвратимым.

Фаза первая: Холодность. Адриан уезжал в «командировку» — всё чаще и всё на более долгие сроки. Он не звонил. Изредка приходили сухие SMS: «Всё нормально. Не беспокойся». Дома — тишина, в которой царствовало её одиночество. Мия пыталась заниматься собой, фотографией, но энтузиазм быстро угасал под грузом невысказанных вопросов. Она училась не спрашивать. Это было правилом.

Фаза вторая: Возвращение и Насилие. Он возвращался усталым, раздражённым, провонявшим чужими городами и чужими делами. Любая мелочь могла спровоцировать взрыв: не так поставлена чашка, не та музыка, слишком задумчивый вид. Его крик был тихим, но оттого ещё более страшным. Он не бил её. Никогда по лицу. Он мог схватить за руку выше локтя, сжать так, что оставались синяки, которые легко было спрятать под рукавом. Мог толкнуть к столешнице, чтобы она вскрикнула от неожиданности и боли в рёбрах. Однажды, когда Мия осмелилась спросить, куда он ездит, он швырнул её дорогую камеру об стену. «Твоё дело — ждать, а не лезть ко мне с вопросами!». Насилие было точечным, избирательным, унизительным. Оно не ломало кости, оно ломало дух.