Допустим, в среду утром мне на парту подкинули записку со словами “воровкам гнить в аду”. Я огляделась, одноклассники вели себя как обычно, никто и виду не подавал, что это они постарались. Уроды! Я скомкала пакость, бросила в урну и села, как ни в чём не бывало. Дождалась Ларисы, почему-то решив, что это ее рук дело, и как только она вошла в класс, я громко отчеканила:

— Будешь поливать меня грязью, сама сгоришь в аду!

Лариска ничего не ответила, она была без подружек, а одной идти против меня, видимо смелости не хватило. Понуро склонив голову, она поплелась к своей парте, плюхнулась на стул и стала делать вид, что старательно повторяет параграф по истории.

— Не обращай внимание, — посоветовала Ланская, заметив это. Я вспомнила слова отца, и едва сдержалась, чтобы не огрызнуться. Не буду я не обращать внимания, потому что мне неприятно. Идиотский совет. Мне он не нужен.

После большой перемены на моей парте мелом написали “окраине место на окраине”. В классе никого не было, и я не смогла даже кому-то предъявить. Зато мне предъявила классная: оставила после уроков убирать класс.

— Не хорошо портить школьное имущество, — буркнула она.

— Я не портила, это одноклассники.

— Да, да, — отмахнулась от меня как от мухи, словно уже заранее знала, что против меня в школе затевается травля. И вмешиваться в нее, ей вдруг расхотелось.

Ну а что делать? Пришлось остаться и протирать парты. У меня так-то и выбора особо нет. Сбежать из этой школы, поджав хвост, вариант, но… толку от него? Я потеряю возможность поступить в институт. В моей старой школе дают плохое образование, с ним я даже претендовать на высокие баллы не могу. Так что я в реальном тупике.

А в четверг случилось кое-что максимально ужасное. После физкультуры учитель меня задержал, спрашивал про мои нормативы, и предлагал поучаствовать в соревнованиях по бегу. Я ничего не стала ему обещать, и молча выслушала монотонную речь. Когда он договорил, наших уже не было, и я пришла в пустую раздевалку. Вспотела на уроке, а мне еще на работу, так что без задней мысли я заглянула в душевую кабинку.

Внутри оказалось пусто. Только капли воды медленно падали с лейки в одной из кабинок. Я быстро разделась, повесила форму и бельё на крючок в раздевалке и потом вошла в душевую, она в отдельном закутке находилась. Встала под тёплые струи. Горячая вода немного расслабила мышцы, смыла пот и усталость. Я закрыла глаза на несколько секунд, просто наслаждаясь теплом. Выдохнула. Привела себя в чувства. Отдохнула.

Не стала задерживаться долго — минуты три-четыре, не больше. Выключила воду, вытерлась полотенцем, тут в специальном ящике лежали одноразовые в упаковке. Обмоталась им же и вернулась в раздевалку.

А там… Там меня ждал огромный, прямо невероятных размеров прикол. Хотя мне смешно так-то не было, только от злости челюсть сжалась. На крючке, где я оставила вещи, ничего не наблюдалось.

Ни формы, ни блузки, ни юбки, ни белья. Даже старые кроссовки и носки исчезли. Только мой рюкзак сиротливо стоял в углу, но и в него кто-то явно лазил — молния была расстёгнута, а вещи внутри лежали в беспорядке.

Я замерла, сжимая полотенце на груди.

— Что за… — прошептала, оглядываясь по сторонам.

И ничего…

Глава 19

Я стараюсь не нервничать, хотя какой там? Вот и что мне, прикажите, делать в такой ситуации? Уроды! Сволочи! Да я их! Еще и отец просил терпеть этот треш? Да как такое стерпишь? Сердец у них нет, и точка! Вместо них в груди винтики и шурупы, потому что у нормальных людей в мозгу не повернулось бы совершить такую подлость.

По щекам скатываются слезы. Неосознанные и глупые. Я так устала бороться с этим адом, что впору просто бросить школу. Подумаешь, никогда не получу вышку, велика беда. Ну что, мало людей работают где-то на рабочих специальностях? В конце концов, я отлично мою полы и, наверное, смогу готовить кофе. Баристы зарабатывают сносно. Точно… Я… так активно утешаю себя, что не замечаю, как улыбаюсь дрожащими губами.

Выдохни, Кира. Это важное правило в войне. Буря снаружи не должна быть бурей внутри. Только я имею право выбирать погоду в своей душе. И никто. Ясно? Приваливаюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза. Даю себе передышку. А сама мыслями уношусь в прошлое. В те дни, когда мама была жива.

Однажды меня в школе обидели, я тогда вернулась домой вся зареванная и злая. Отказывалась есть и ничего не хотела никому говорить. Мама поняла — у меня что-то не так. Она вообще была очень понимающей. Тогда она сварила мой любимый сырный суп, я от него никогда не отказывалась, и принесла тарелку с ароматным блюдом в мою комнату. Поставила на край стола и сказала:

— Знаешь, почему сырный суп так вкусно пахнет?

Я шмыгнула носом, не поднимая глаз:

— Потому что ты его варишь…

В ответ она улыбнулась: