— Ну хочешь, я поступлю с тобой в ненормальной вуз? — предлагает вдруг Олег. Он все такой же серьезный, в его глазах нет ни капли шутливости. И я… я почему-то пугаюсь этого решительного состояния, что направлено на меня. Мне конечно, приятно, что друг пытается поддержать, но ставить ради дружбы на весы собственное будущее… Это же неправильно. И я такое бы никогда не приняла.

— Не переживай, — я легонько бью его по плечу, пытаясь сбавить градус напряжения. — Я не помру от того, что много занимаюсь.

— Кира…

— Ты еще через лет десять будешь всем говорить, что знаком с журналистом из РБК или какого-то другого издания. Я буду крутой, обещаю! — сжимаю руку в кулак, затем показываю, будто силачка и улыбаюсь, конечно. Как могу. Где-то через силу, где-то скрывая за маской напускной уверенности, свои тревоги. Не знаю, что видит во мне Олег сейчас, но я не хочу его жертв.

— Ладно, — сдается он, подняв ладони. — Буду раздавать потом автографы.

А потом зачем-то закидывает мне руку на плечо, приобняв. Вот так запросто. Словно это у нас с ним на постояннке вообще происходит. Я поворачиваю голову, немного ошарашенная его этим действием. И Олег, будто смекнув, что повел себя немного странно, тут же отдаляется.

— Ты справишься, — показывает он мне кулачки, словно этого полуобъятия не было только что. И я решаю тоже не заострять внимание, ерунда. Мы же друзья… Подумаешь.

— Угу! Слушай, мне надо работать… — вспоминаю, про время, которого у меня ничтожно мало.

— У тебя сегодня смена?

— А? Ну… ага, — киваю, потому что про уборку в подъезде Олег не знает. Пожалуй, это то, что я предпочла скрыть ото всех. Таким не хочется хвастаться. Хотя деньги не пахнут и все такое, но я продолжаю какие-то вещи держать при себе.

— Ладно, тогда… беги. Не буду задерживать.

— Спасибо, что пришел. И за мороженку! — я разворачиваюсь, и прежде, чем убежать, добавляю. — Ты лучший, Олежа! — посылаю ему воздушный поцелуй, и теперь уже точно прощаюсь. Спешно выходит, немного неловко, ведь он шел ко мне погулять, поболтать, провести время вместе. А я вот так его отправляю… Ну а что делать?

Стремительно дохожу до подъезда, а там и домой поднимаюсь. Переодеваюсь в старые спортивные штаны и футболку, которую уже не жалко. Затем набираю в ведро воду из-под крана, добавляю немного дешёвого средства для мытья полов, которое противно воняет, я аж морщусь. Господи, кто придумал делать химию настолько невыносимой? Затем беру перчатки, хорошо, что они вообще есть, старенькие, желтые, но без них было бы худо.

С ведром в одной руке и тряпкой в другой спускаюсь вниз. Лестничные пролёты пустые, только где-то на третьем этаже тихо играет телевизор. Я начинаю с первого этажа. Ничего нового. Движения привычные, почти механические. Нужно быстренько управиться, чтобы не пересекаться с людьми. Не потому что я стесняюсь, а потому что некоторые от вредности могут и ведро толкнуть, и пройтись там, где только что протерла и это уж двойная работа будет.

И вот я как раз мою участок на втором, когда до меня доносится звук шагов. Поднимаю голову — мимо проходит соседка с четвёртого, та самая, с вечно недовольным лицом. Она останавливается на секунду, окидывает взглядом мокрый пол и мою сгорбленную фигуру в перчатках.

— Ты бы тщательнее мыла, Кира. В прошлый раз много мусора осталось. А мы тебе, между прочим, платим деньги. И не маленькие.

Я стискиваю зубы и киваю. Какая чистюля, посмотрите. А сама коврик у своей квартиры даже не поднимает, а мне тут про мусор заливает. Но вслух я не ругаюсь, нет смысла нервы тратить, лишь покорно киваю.

— Хорошо.

Она фыркает и идёт дальше, цокая каблуками. Я же в свою очередь жду, пока звук её шагов не затихнет, потом тяжело вздыхаю и снова окунаю тряпку в ведро. Вода уже стала серой. Руки в перчатках мокрые и холодные. Слегка покалывают. Погреться бы. Но мне лучше быстрее закончить и уже после отдыхать.

Когда пару этажей позади, решаю поменять воду. Выхожу на улицу, чтобы вылить ее, и уже с пустым ведром вернуться. Перчатки, естественно не снимаю, волосы растрёпаны, на щеке, кажется, грязное пятно. Вполне обыденный вид для уборщицы. Поднимаю ведро, чтобы шмыгнуть воду, и в ту же секунду замираю.

Сердце делает резкий, болезненный оборот и останавливается.

На скамейке у соседнего подъезда сидит Лариса. Не одна. Рядом с ней — три девчонки из нашего класса.

От автора

Дорогие читатели! Вижу, что многих волнует больше сюжета возраст героини. Поэтому хочу пояснить, дабы утолить ваше любопытство. Я - автор издающийся в бумаге. И мои книги с героями от 17 до 25 лет в 95% издаются в моей авторской серии. С недавних пор, некоторые вещи в законодательстве стали строже. Допустим, цензура сейчас полностью запрещает писать анатомию в эротических сценах, а в книгах 16+, стали исключать постельные сцены, и даже намеки на них.

Во избежание двойной работы с текстами, я поднимаю возраст героев, чтобы можно было описывать какие-то моменты более вольно. Допустим в книгах, где герою 17, к нему не имеют право приставать с грязными намерениями, не может быть изнасилований и т.д..