Когда нотариус, забрав документы, забрав свою подпись, встал из-за стола и вышел вместе с помощниками Миши, мой юрист, поджав губы, тихо произнесла:

– Мне кажется, что это поспешное решение.

Но Миша взмахнул рукой, намекая на то, что казаться будет в каком-то другом месте, но не здесь и не сейчас.

И тишина повисла в кабинете такая, что её можно было резать ножом и размазывать по брускетте.

Я тяжело дышала. Нервничала и раздражалась, потому что всё это отдавало какой-то клинической картиной.

– Адель, – прозвучал его голос предельно сухо.

Я посмотрела искоса на бывшего мужа.

– С твоей стороны сейчас тыкать мне тем, что я желал от тебя в момент развода, на мой взгляд, не совсем логично. Я даже не могу себя защитить. Я не могу ничего тебе сказать о том, что всё было не так, как это тебе виделось.

Миша подбирал слова аккуратно, осторожно. В этом я видела тот момент, что он боялся спалиться. Честное слово, мне очень важно было получить хоть какие-то данные о том, что он действительно потерял память. Но на сегодняшний момент я имела только заключение от психологов и психиатров о том, что он в своём уме. Хотя я подозревала, что в случае чего эту сделку даже при освидетельствовании можно будет оспорить. Поэтому не спешила, поэтому затягивала процесс переговоров.

– Но всё же, поскольку я сейчас нахожусь здесь, нахожусь с тобой и отчаянно желаю того, чтобы моя семья была рядом, я хочу хотя бы несколько слов сказать не в оправдание и не в защиту, а для объяснения, наверное. Да, мне нужно просто объясниться. Из тех фактов, которые есть у меня, о том, что мне рассказал Паша, что я смог узнать от отца, да, я предложил тебе один из вариантов.

– Нет, это был единственный вариант, Миш.

Я зажмурила глаза, стараясь не упасть в те фрагменты памяти, которые были со времени развода, потому что там отчаянно, больно и жестоко Миша проходился лезвием по моему сердцу.

– Хорошо. Предположим. Так, я тебя за руку схватил и потащил? – Холодный вопрос, лишённый эмоций, и Миша ждал ответа.

Я, вздохнув, оттолкнулась от стола и, встав, прошла несколько шагов в его сторону и замерла.

– Нет, ты не потащил меня никуда.

– Ты можешь дословно передать, что я тебе сказал?

– Что моя беременность не к месту и ты уже договорился у Бушнина, что этот вопрос надо решить.

– Ты же понимаешь сейчас, что я опираюсь только на твою память, а не на свою? – Спросил Миша и тоже встал из-за стола.

Остро пахнуло его ароматом: немного пачули, амбры и кофейных зёрен. Я знала, что духи сильнее звучат на коже в момент, когда зашкаливает пульс – Миша нервничал.

– Ты же понимаешь, что всё, что я сейчас слышу, это только твои воспоминания. Не мои. Да, есть воспоминания Павла, отца. Но неужели ты считаешь, что если бы я действительно желал того, чтобы ты не родила, я бы просто ограничился этой фразой?

Я сложила руки на груди.

Нет, я так не думала. Позже, когда я перекатывала всю эту ситуацию у себя в голове, у меня создавалось впечатление, что Миша это ляпнул тупо для того, чтобы разрешить конфликт. Потому что если бы он действительно хотел, он бы меня гонял по городу, как раненую лань, и в итоге добился бы того, что либо я не смогла доносить беременность, либо действительно оказалась бы на столе в клинике Бушнина. И я эти выводы делала не на основе того, что Миша такой плохой. Я эти выводы делала, исходя из тех событий, которые были у нас в жизни.

Я помнила, как Миша заключал договоры с некоторыми специалистами. Например: у нас была одна девушка, гинеколог. Миша очень хотел, чтобы она у нас работала. Потому что обладала одной из самых обширных баз знаний. И она очень долгое время отказывалась работать в медцентрах Лаврова. До тех пор, пока ей не перестали поступать предложения от абсолютно всех значимых фигур города. Тогда Миша появился, положил договор к ней на стол, и через три месяца она сияла своей улыбкой на наших баннерах. Миша просто лишил её возможности хоть с кем-то работать.

– Хорошо, Адель, давай дальше. Я тебе сказал, бросил эту фразу. Что было потом? Если бы я действительно не хотел рождения детей… – Миша щёлкнул пальцами и постарался поймать мой взгляд. – Если бы я действительно не хотел детей, наверное, я бы не приехал встречать тебя из роддома.

– Откуда ты знаешь? – Попыталась поймать на лжи.

– Паша рассказал. Дословно: “ты стоял, как оплёванный. Если честно, мне на тебя смотреть было противно. Это было в высшей форме унижение для тебя. Но ты стискивал зубы и продолжал наблюдать за тем, как мать садится в машину и уезжает”.

Я обняла себя за плечи и подавилась вздохом.

– Так вот, у меня к тебе только один вопрос: если бы действительно я был таким чудовищем, был такой тварью, неужели ты считаешь, что ты бы родила?