– Адель, я вас умоляю, пожалуйста. У нас есть возможность восстановить память Мише так, чтобы это не принесло вреда ни мне, ни вам.

– А с чего вы решили, что его память принесёт вред мне? – Спросила, вскидывая брови, потому что какая-то это неприятная была фраза, которая перекатывалась на языке, словно прогорклый мед.

Рита сделала шаг назад, опасалась моей сумочки: идеально прямоугольной, с металлическими уголками на днище.

– Адель, я знаю, что вы не хотите со мной говорить. Вы меня презираете. Вы меня ненавидите. Но нам надо было давно познакомиться. Я и папу просила. Я просила, чтобы он как-нибудь нас собрал. Я знала, что происходило в семье, уже когда взрослая стала. Я знала о том, что папа ушёл от вашей мамы к моей. Но я никогда не делала из этого то, что та семья плохая, а мы вот хорошие. Я всегда говорила отцу, что я могла бы общаться со своими братом и сестрой.

Чувство боли от измены топилось в осознании, что по факту эта женщина отняла у меня нескольких мужчин: отца и мужа. Я сейчас смотрела на неё не как на любовницу Михаила, а как на ребёнка, которого сделал мой отец другой женщине. Это создавало диссонанс внутри головы. Потому что не понимала, за что её сильнее ненавидеть.

– Нет, я не говорю, что мы бы сразу друг другу понравились. Я не рассуждаю, что мы бы поздравляли друг друга с днями рождениями и приезжали на посиделки на чаепитие. Но и так оставлять ситуацию тоже не надо было. Причём моя мама никогда ничего плохого про вашу не говорила. А когда я спрашивала, как так получилось, она только плакала. И тем более я не собиралась оказываться причиной вашего развода с Михаилом. Но так произошло. Мы встретились, и я не помню в какой момент, но искра была.

Последующие три года сделали Риту не такой презентабельной. В клинике она работала и была конфеткой. Обстановка на ресепшене – это всегда в первую очередь, когда встречают по одёжке. Поэтому девочки администраторы были все очень привлекательными. Сейчас в Рите виднелась усталость и какая-то нота отчаяния, что ли. Залёгшие синяки под глазами, тусклая кожа, тусклые волосы. Да я даже после своего дефицита витаминов, после беременности и то так не выглядела.

Я пикнула ключом и потянула на себя дверь, не желая больше разговаривать с Ритой, но она не собиралась никуда убегать.

– Я знаю, что вам не нравлюсь. Но, пожалуйста, у нас есть возможность добиться от Миши того, что он всё вспомнит. Не отталкивайте меня. Я же не для себя хочу. Я же понимаю, что ему сейчас это нужно. Я же понимаю, что вам это сейчас нужно. Потому что вы находитесь на пороховой бочке. А вы же не хотите, чтобы он был рядом с вашими детьми? Вы же не хотите, чтобы он появлялся в вашей жизни? А в то время я хочу, чтобы Миша вернулся в мою жизнь. Я думала, что с ним случилось что-то непоправимое. Думала, что я его навсегда потеряю. И после того, что я пережила за несколько часов, пока долетела до больницы, я думала, с ума сойду. И я сходила с ума всю эту ночь. Потому что Миша орал на меня. Он меня не узнаёт. Он до сих пор меня не узнаёт, чтобы я ему не рассказывала, какие бы доводы не приводила. Он меня не узнаёт. Он говорит, что вообще никогда меня в жизни не видел.

И она говорила так искренне, что тяжело было не поверить. Но в этом случае я не верила Мише. Потому что он ляпнуть мог сейчас всё, что угодно.

– Не появляйся больше возле меня. – Холодно бросила я, вскидывая подбородок. – Я не намерена разговаривать с девкой своего бывшего мужа и с ребёнком гулящего отца. Чаи распивать я тоже не собираюсь. Я не просила никого никогда, чтобы нас познакомили. Поэтому, как бы вы сейчас не хотели выставить себя в положительном свете, не будет такого. Хотя бы просто потому, что вы прошлись танком по моей жизни. Но и по жизни моей матери.

Рита от бессилия взвыла и дёрнулась ко мне, стараясь ухватить за локоть.

– Я же просила не прикасайтесь ко мне. Не приходите. Не преследуйте меня. Мне абсолютно без разницы, что будет с Мишей. Я готова потерпеть дискомфорт в виде того, что он всё вспомнит сам.

Конечно, я кривила душой. Я не готова была терпеть Мишу на расстоянии вытянутой ладони, возле своих детей и своей жизни. Но и вступать в коалицию с людьми, которые того не стоят – я не намерена.

– Закончили. – И тряхнула локтем, сбрасывая руку Риты с плеча.

– Адель, что мне сделать? Скажите, что мне сделать? Мне на колени перед вами встать, извиниться? К матери вашей съездить и перед ней на коленях постоять?

А вот здесь меня подбросило.

Мама тяжело переживала развод. Мама тяжело переживала уход отца. Это на самом деле было трудное время, когда она осталась с двумя детьми на руках. Зарплаты маленькие и ничего толком невозможно купить. Это было страшное время, когда я слышала за дверью ванной её тихий плач. Она так стеснялась своих слез, поэтому включала воду сильно-сильно, в надежде на то, что я ничего не пойму.

И эта картинка из детства встала перед глазами, заслонив собой всё ныне существующее.