– То есть, понимаешь, Адель, ты зашла в палату, а я не удивился тому, что ты как-то изменилась. Поэтому я не могу тебе сейчас ответить на вопрос: что меня толкнуло к измене. Но я тебе точно могу сказать, что плевать на абсолютно любую память, которая вернётся или не вернётся, но от такой женщины, как ты, я своими ногами не уйду. Даже если предположить в порядке бреда… – Миша нервно, и зло свинтил крышку с бутылки с водой, жадно глотнул, как будто бы бежал марафон. – Хорошо, я тебе изменил. Почему? Потому, что левая пятка так сказала. Это единственная причина, по которой я вообще могу как-либо относиться к своей измене. Потому, что левая пятка сказала, вот и все. Другого не дано. Иначе я не понимаю. То есть, объективной причины для измен нет. Хорошо, предположим, я изменил. Но скажи мне, пожалуйста, вот у меня есть сейчас перед глазами ты, есть эта другая женщина, которую ты называешь Риточкой. Адель, где был мой мозг? Где были мои глаза? Наверное, чтобы изменить такой, как ты, надо встретить воистину дочь Бога. Но там нет ничего подобного.

Я перетряхнула плечами.

Его последняя фраза заставила меня натолкнуться на какую-то мысль.

– Слушай, я давно хотела у тебя спросить: а вот как сейчас эта Рита относится к тому, что вот ты её не помнишь, ты не хочешь никаких отношений? И вот её отец, он как-то фигурировал где-то в твоей жизни? Ты же наверное спрашивал, задавал ей какие-то вопросы.

Миша потёр переносицу. Вена на виске набухла так, как будто бы у него давление подскочило.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне это важно знать.

Миша пожал плечами.

– Я у неё не особо ничего не узнавал. Я только сказал, что я не мог уйти от своей жены. Она плакала, рассказывала о том, что у нас с ней все хорошо. И уже после того, как ты мне ляпнула о том, что там ребёнок, я задал закономерный вопрос: что случилось? Мне ответили, что ребёнок не родился. И ответили это так, что я понял – я к этому приложил руку.

Глава 26

Я подозревала, что сейчас мне Миша скажет абсолютно всё, что я хочу услышать, поэтому ценность его слов была невысокая.

– И вообще, – он развернулся и посмотрел на меня в упор, – ты к чему этот разговор начала? Тебе важно прояснить ещё какие-то вопросы, которые до сих пор без ответа?

Я зажала пальцами глаза и потёрла их, наплевав на то, что на мне была косметика.

– Я задала этот вопрос, Миш, от того, что у меня вся эта картинка не складывается. Каким бы ты хорошим ни был мужем, сколько бы всего у нас с тобой не было совместного, я считаю, что твой поступок говорит лишь о том, что ты был бескрайне сильно влюблён. И то, что ты сейчас стараешься сделать всё для меня и для детей – временно.

– Как ты можешь об этом рассуждать, если я тебе прямым текстом говорю: у меня в квартире нет никаких свидетельств того, что я жил с этой женщиной. Как ты можешь сейчас рассуждать о том, что я развернусь и куда-то уйду, в контексте того, что по тем обрывочным кускам информации складывалось такое, что я один и у меня нет никого. И судя по тому, что я пытался на протяжении двух лет стать частью семьи, стать отцом, вернуться я к тебе хотел давно…

– Но не возвращался. Потому что свободолюбивой птице вне клетки лучше. – Поддакнула и тряхнула волосами. – В общем, Миш, у всей этой истории очень плохой душок. И поверь, я руку даю на отсечение, что даже тот факт, что ты прошел освидетельствование, не даёт никаких гарантий, что вся эта сделка будет законная.

– Давай ты сейчас не будешь здесь каркать. Тебе что, страшно, что её можно будет откатить обратно или как?

– Мне страшно по факту только одно – что ты сейчас такой красивый, замученный головными болями, правоохранительными органами, врачами, носишься везде, пытаясь приткнуться именно к семье, к маленьким детям, а по факту потом всё это окажется ничего не значащим фрагментом. Во всей этой ситуации меня только это травмирует. Потому что я не понимаю, как мне быть в дальнейшем.

– Тебе не надо ничего понимать. Мужчина вернулся в семью. Мужчина всё прекрасно сделает за всех.

И фраза эта прозвучала настолько категорично, что я вскинула брови, потому что у нас с Мишей были примерно такие отношения: муж в доме – царь и Бог. Это защита, это безопасность.

Я только в разводе поняла, насколько много для меня делал Михаил. Но мы никогда это не озвучивали. Он делал потому, что это хотел. Если у меня ломалась машина, он сам её отгонял в автосервис. Если у меня появлялись проблемы по агентству и я что-то не могла решить со своими специалистами, Миша подключался. Но никогда не звучало настолько категорично, что: "я здесь мужик и всё порешаю". Поэтому я была немного удивлена и шокирована.