– Ну знаешь, как бы, когда мы разводились, разговоров об этом не было. Я не требовала ничего.

– Зря. Мне кажется, если бы ты потребовала, сомневаюсь, что я что-то зажилил бы. И опять-таки, Адель, если ты хочешь гарантий – ты их получишь. С каких это пор слово Лаврова является шуткой? С каких это пор ты считаешь, будто бы на меня невозможно положиться? Если я сказал, что все перейдёт к тебе, к моей семье, то так оно и будет.

Я нервно писала своей секретарше о том, чтобы она перенесла встречу на следующий день, потому что понимала, что пока пройдёт освидетельствование, пока мы поедем к нотариусу – это дело займёт весь день.

И действительно, когда мы приехали в больницу, все было очень медленно. Миша, перед тем как зайти в кабинет, дотронулся до брови, почесал её и заметил:

– И выбери, пожалуйста, специалиста, который будет заниматься вопросом относительно моей памяти. Мне кажется, они как раз здесь где-то работают.

– А я должна присутствовать на освидетельствовании?

– Вероятнее всего, можешь. – Пожал плечами Миша.

Но когда мы зашли в кабинет, я поняла, что мы будем не одни – с его стороны был то ли юрист, то ли помощник, и плюс несколько людей в костюмах. Вопросы главный врач задавал из разряда каверзных. Миша на что-то улыбался, где-то шутил, но после шутки обязательно отвечал правильно. Потом врач сменился, и другие вопросы стал задавать смежный специалист. Я не представляла, что настолько обширно проходят освидетельствования. Потому что когда у знакомой бабушка продавала квартиру, то с ней разговаривал просто врач в городской больнице. То есть даже не в профильной. И разговор заключался в том, что спрашивали, как считается время на циферблате, какие-то загадки о суммах задавали. Но то, что было с Мишей, больше напоминало какой-то допрос.

Спустя полтора часа, когда я потными ладонями заляпала весь бокал с водой, врачи наконец-то отпустили нас, оставшись на совещание. Мы вышли в коридор, и Миша, нахмурившись, потёр лоб.

– Голова болит.

Я смотрела на него искоса, не понимая, что же он преследовал. Как по мне, вся эта история была похожа на слепленные из разных кусков сериалов плохой ситком.

Я протянула ему свой бокал, и Миша поспешно глотнул, что в принципе было интересно и достаточно странно. Да, когда мы были в браке, для Миши было нормально отпить из моей кружки, залезть своей ложкой в мой суп. А Миша ну очень брезгливый человек. Он за Пашкой-то в редкий момент мог доесть кашу. И то он больше делал вид. И когда мы разводились, я уже понимала, что многое будет не так и, то есть, он никогда не притронется к моей чашке, где бы мы ни оказались вместе. Но здесь Миша повёл себя так, как будто бы ничего такого не было. Но у нас не было контакта на протяжении трех лет. Он не должен был отпить из моего стакана!

Нас позвали в кабинет через пятнадцать минут и дали заключение. Миша, рассмотрев его, передал своему помощнику. Тот, уже ознакомившись, отдал мне. Я быстро сделала фотки этого заключения.

Потом мы, разместившись в машине, отправились к нотариусу.

Судорожно стуча зубами от того, что происходило, написала своему юристу, чтобы она подъехала и помогла во всем разобраться.

В нотариате у нас не было ни единой заминки. Моя юрист опоздала, и поэтому ознакомиться с бумагами и с самим договором у неё не хватило толком времени. А я, чтобы его потянуть, толкнула Мишу в бок и, повернувшись, уточнила:

– Ты понимаешь, что ты отдашь мне все? Ты понимаешь, что у тебя не будет ничего? Ни одного твоего медцентра, ни одной твоей частной клиники. Ты хотя бы понимаешь, что ты фактически остаёшься нищим?

Миша смотрел на меня исподлобья. Только желваки на щеках играли.

– Ты понимаешь, что я сейчас получу документы о том, что я владелец твоего бизнеса, и просто вышвырну тебя пинком под жопу? Ты понимаешь, что после этого, фактически, я имею право на все? Ты понимаешь, что получив все твоё имущество, я могу просто встать в позу, вызвать не просто участкового, а ментов, и тебя под белы рученьки выведут? Ты ведь никто! Ты теряешь абсолютно всё! У тебя не будет ни бизнеса, ни постоянного дохода. Ничего.

– А, то есть лучше, чтоб у меня не было семьи? Правильно, Адель?

глава 24

Я отвела глаза и, собравшись с мыслями, слегка наклонилась к Михаилу.

– А у тебя и так нет семьи. Ты меня на аборт отправил. Понимаешь?

Мне показалось, что в его серьёзных глазах мелькнула горечь и раздражение.

Короткий хлопок по столу заставил меня вздрогнуть. Мой юрист перевела взгляд на Михаила и вскинула брови, намекая на то, что такое поведение непозволительно для сурового бизнесмена. Но Мише было плевать. Посмотрев пристально на нотариуса, он коротко произнёс:

– Оставьте нас наедине.

Мой юрист вгляделась в моё лицо, желая увидеть хоть какой-то ответ, но я тряхнула волосами, намекая на то, что пусть дальше разбирается с бумагами – у нас ещё есть немного времени до подписания.