Остальные члены моей семьи должны прибыть сегодня. Маттео сказал, что возникли проблемы с самолетом, и они не смогли прилететь на прошлой неделе. Как бы я их ни любила, мне понравилось время, проведенное только с родителями, Михаилом и Бьянкой. Маттео то появлялся, то исчезал. Мы его почти не видели, но я знаю, что он много работает.

Никто не смог найти подонка, который должен был свидетельствовать против меня. И я все еще не набралась смелости рассказать своим родителям о том, что я сделала. Хотя знаю, что скоро мне придется это сделать.

— Зачем? Что плохого в том, чтобы вернуться домой, в Нью-Йорк? — спрашивает папа.

— Мне нравится остров. Там спокойно, — говорю я ему.

— Что происходит, Бел? Ты, Маттео, и даже этот... — Папа указывает на Михаила. — ...что-то скрываете. Что?

— Ничего. Я просто хочу уехать на остров с Мабилией и Михаилом. Погрузиться во все эти родительские дела без городского шума.

— Чушь собачья, — говорит папа.

Пальцы Михаила сжимаются на моем плече. Он чем-то недоволен. Я смотрю на него и умоляющим взглядом прошу его ничего не говорить.

— Федералы возбудили против нее дело. Прости, Из. Лучше, если все будут в курсе и будут действовать сообща, — говорит Маттео, входя в комнату.

— Что? — спрашивает его папа.

— Федералы, они ищут ее, — повторяет Маттео.

— Какого хрена? — кричит папа, и Мабилия просыпается, начиная плакать у меня на руках.

— Если ты еще раз доведешь мою дочь до слез, я прикончу тебя прямо тут, — говорит Михаил папе таким тоном, которого я раньше никогда не слышала. Но он мне слишком хорошо знаком. Таким тоном, кажется, говорят все боссы, когда хотят донести, что настроены серьезно.

Михаил забирает Мабилию из моих рук и прижимает к груди. Я не возражаю. По крайней мере, пусть лучше держит ее, чем убивает мою семью.

— Пошел ты. Ты обрюхатил мою дочь, придурок, — ворчит папа. — Дедушка сожалеет, Мабилия, — добавляет он по-итальянски.

— И я планирую сделать это снова. Ты видел, какое совершенство мы создали? — говорит Михаил, глядя на Мабилию, которая устроилась у него на груди.

— Что происходит? Почему ты кричишь? — Мама ругает папу, входя в столовую.

— О, я недоволен тем маленьким фактом, что федералы охотятся за нашей дочерью, и ни один из этих гребаных идиотов не подумал рассказать нам об этом, — говорит папа.

— А, этот идиот тебе только что рассказал, — вставляет Маттео, поднимая руку, и мама, проходя мимо, шлепает его по затылку. — Ай, тетя Анжелика, какого черта? — стонет он.

— Это за то, что ты не был до конца предан своей кузине. Если она не хочет, чтобы ты раскрывал ее секреты, не делай этого, — говорит мама.

Я улыбаюсь Маттео и слегка шевелю бровями. Паршиво быть тобой, кузен.

— Я помогаю ей, а не доношу на нее. Нам нужно разобраться с этим дерьмом. Ей грозит пожизненное заключение, а то и что похуже.

— Что? В чем ее обвиняют? — спрашивает мама.

Я напрягаюсь. Не то чтобы мои родители были святыми или считали, что мои руки чисты. Но то, что я сделала, – это другое. Я сделала это не ради семьи, а потому что мне это нравилось.

Маттео переводит взгляд на меня.

— Об этом она должна рассказать сама. Мне нужно позвонить, — говорит он, практически выбегая из комнаты.

— Неважно, что они говорят о том, что она сделала. Важно убедиться, что они ее не найдут, — заполняет тишину Михаил.

— Ты прав. Но я все равно хочу знать, что у них есть на тебя, Изабелла. — Папа смотрит прямо на меня. Он назвал меня полным именем. О Боже, он злится.

Я чувствую, как холодный пот выступает у меня на лбу. Я качаю головой. Я не могу им рассказать. Если они узнают, что я сделала, они захотят узнать, почему, а я никогда никому не рассказывала об этом. Ни им, ни тете Лоле, никому.

— Изабелла, Мабилии нужно сменить подгузник. Помоги мне. — Михаил поднимается на ноги. Одной рукой он прижимает к себе Мабилию, а другой берет меня за руку и поднимает со стула.

— Подожди, Бел! Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. У нас в семье нет секретов, и я не смогу ничего исправить, не зная сути проблемы, — говорит папа.

— Я знаю. Прости. — Я выхожу из столовой. Проходя по коридору, я слышу, как спорят мама и папа. Михаил молча следует за мной. Он не произносит ни слова, пока мы не заходим в мою спальню и не закрываем за собой дверь.

— Знаешь, твой отец прав. Они должны знать, — говорит Михаил.

— Я не могу им рассказать, — тихо говорю я.

— Изабелла, они не будут тебя осуждать. Давай признаем: они делали вещи и похуже.

— Дело не в том, что я сделала. Дело в том, почему. Они спросят меня, почему, а я не хочу, чтобы они знали.

Я вижу все по его лицу. Он тоже хочет знать причину моих действий, но не задает вопросов. И за это я ему благодарна.

Глава 28