— Я все еще напугана, — признаюсь я. — Я никогда не была ответственной за что-либо, а теперь у меня есть Мабилия. И я чувствую, что если потеряю бдительность хотя бы на секунду, то подведу ее.

— Этого не будет. Ей повезло, что ты ее мать, Изабелла, а мне повезло, что ты мать моего ребенка. Может, мы и не планировали этого, но посмотри, какая она, черт возьми, идеальная. Это не было случайностью. Она должна была появиться. Как и мы.

— Вот. — Я указываю на него. — Вот почему я всю свою жизнь избегала мафиози. Вы все слишком самоуверенны.

— Ты никогда не встречалась с мафиози? — спрашивает он.

— Никогда.

— Ха, — говорит он с огоньком в глазах.

— Ха, что? — я сердито смотрю на него.

— Ха, моя задача избавиться от всех других мужчин, которые знают, каково это – быть внутри тебя, только что стала намного проще, — ухмыляется он.

— Ты никогда не получишь список тех, с кем я спала.

— Посмотрим.

Я смотрю на дверь.

— Как думаешь, сколько времени у меня есть, пока они не пошлют поисковую группу? — спрашиваю я его, меняя тему. Мы здесь уже довольно давно, и, честно говоря, я удивлена, что мои родители еще не вломились в дверь, желая узнать больше подробностей.

— Что скажешь им?

— Я не хочу лгать, но не могу им ничего сказать. — Я качаю головой. Я понятия не имею, как мне справиться с этой ситуацией. Я понимаю, что мне нужна помощь всей семьи. Я вляпалась в такую ситуацию, из которой мне не выбраться в одиночку. Но я не могу заставить себя рассказать им об этом. — В детстве я ходила на терапию и никогда ничего не рассказывала психотерапевту. Она пыталась вытянуть из меня все подробности, но даже в восемь лет я знала, что все, что я ей расскажу, будет передано моим родителям. Я не была глупой. Я знала, кем был мой папа и как люди его боялись, — признаюсь я.

— В восемь? Какого черта, Изабелла? Ты так долго держала это в себе? — Михаил чертыхается себе под нос.

— Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня по-другому. Я не хочу их расстраивать. Я видела, что происходило, когда тете Лоле было плохо. Видела жалость в их глазах, когда они смотрели на нее... как их сердца разрывались от боли за нее. Я не хочу так с ними поступать.

— Что... — Михаил замолкает на полуслове. Он смотрит на Мабилию. — А что, если бы это была она? Ты бы хотела, чтобы она тебе рассказала или держала это в секрете? — спрашивает он меня.

— Конечно, я бы хотела, чтобы она мне все рассказала. — Но это не меняет того факта, что я не хочу рассказывать об этом своим родителям. Михаил не понимает этого, потому что не знает масштабов случившегося. Я только собираюсь ему немного рассказать об этом, как Мабилия начинает плакать. Я поднимаю ее на руки. — Ш-ш-ш, все хорошо, bella23. Мама здесь, — шепчу я ей на ухо.

— Знаешь, ты действительно прирожденная мать. Не могу дождаться, когда мы с тобой наполним дом детьми, — говорит Михаил с задумчивым выражением лица.

— У меня больше не будет детей, Михаил.

— Ей нужен брат или двое, или даже трое. Изабелла, нет ничего крепче связи между братом и сестрой. Разве ты никогда не хотела маленького братика или сестренку?

— Никогда. В детстве меня всегда окружали кузены, — говорю я.

— У Мабилии не будет такой роскоши. У моего брата не было детей, и уже не будет никогда. И, ну, других тетушек или дядей с моей стороны у нее тоже не будет. В детстве я рос со своим братом и кузенами, но за последние четыре года семья Петровых уменьшилась в разы...

— У моих кузенов много детей. Она не будет расти одна, — возражаю я, игнорируя последнюю часть, хотя прекрасно понимаю, что во многом за это ответственна моя семья.

Михаил открывает рот, чтобы продолжить спор, когда раздается стук в дверь. Полагаю, на этом наша маленькая беседа закончена.

Я вскакиваю и открываю дверь, за которой стоит мой отец с хмурым выражением лица.

— Все здесь. Возможно, ты захочешь передать Мабилию ему. Потому что на мой взгляд только она может его спасти. — Папа улыбается, словно предвкушая предстоящий конфликт между Михаилом и моими кузенами. Особенно с Тео. Он отправится на край света, чтобы скрыть истинную личность своей жены. Никто не должен знать, что она и ее сестра – потерянные дети Петровых.

— Он может постоять за себя, — говорю я папе. На самом деле я никогда не видела Михаила в драке, но уверена, что мои слова правдивы. Я также знаю, что не позволю своей семье причинить ему вред. Особенно, когда его единственное преступление состоит в том, что он – Петров. Я буду бороться за него не потому, что он мне нужен, а потому что Мабилия его заслуживает. — Мы сейчас выйдем, — говорю я отцу, затем разворачиваюсь и смотрю на Михаила. Мне кажется, что я должна предупредить его, рассказать о враждебной обстановке, которая его ждет. — Пойдем, давай покончим с этим.

— Жду не дождусь этого разговора, — говорит Михаил самым саркастичным тоном, который я когда-либо слышала.

Глава 30