Хм, пожалуй, но мои родители никогда ласково ко мне не обращались. Я смотрю на Мабилию и размышляю, не придумать ли ей какое-нибудь миленькое прозвище? Что-то особенное, только для нас двоих. Но я не уверен, какое лучше подойдет ей, потому что мне очень нравится имя, которое Изабелла выбрала для нее.

— Мне нравится разговаривать с тобой. Узнавать друг друга. Нам стоило сделать это раньше, — признаюсь я. Чем больше времени я провожу с Изабеллой, тем больше влюбляюсь в нее. Когда я только узнал, что она беременна, у меня сразу возникло желание защитить ее.

Да, меня физически влекло к этой женщине, всегда влекло. Но сейчас это нечто большее, чем потребность защитить мать моего ребенка. Она становится для меня чем-то большим. Я был искренен, когда делал ей предложение. Я готов жениться на ней в любой момент. Не из чувства долга или ради дочери, а потому что я действительно вижу в ней свою королеву, равную мне, мою жену. Я уверен, что у нас будет счастливое будущее, и у Мабилии появятся братья и сестры.

— Да, и нам действительно приходится разговаривать, потому что мы пока не можем сорвать друг с друга одежду, — говорит она.

— Как долго продлится этот запрет на секс? — спрашиваю я ее.

Изабелла смеется.

— Ты же своими глазами видел, как я вытолкнула из своей вагины целого человека. После этого ты ни за что не захочешь туда вернуться.

— Если бы я мог, я бы сейчас же вонзил в тебя свой член, котенок. Я никогда не перестану желать тебя. Даже когда я хотел свернуть твою маленькую шейку, я все равно сначала хотел трахнуть тебя, — говорю я ей.

— Кто бы мог подумать, что ты такой красноречивый, Михаил? Не знаю, почему сейчас трусики не слетают с меня.

— Как долго? — повторяю я.

— По крайней мере, шесть недель. И это в том случае, если я когда-нибудь решу снова заняться сексом. Выталкивать из тебя человека – не самое приятное занятие. Я не собираюсь повторять это снова, — говорит она.

— Мы подарим Мабилии брата или двух.

— Что ж, тебе лучше поискать новую мамочку, которая подарит тебе ребенка, потому что второй раз я на это не пойду.

— Любая другая блекнет по сравнению с тобой, котенок. Зачем мне искать другую, когда я заполучил самую лучшую женщину?

— Просто, чтобы ты знал, я понимаю, что у тебя есть потребности. И мы не... ну, мы на самом деле не обсуждали, какие у нас отношения. Но я не буду препятствовать тому, если ты захочешь ходить на свидания, и, ты знаешь...

— Ты хочешь, чтобы я трахал других женщин? — спрашиваю я, приподняв бровь.

— Я просто хочу сказать, что ты мне ничего не должен.

— Значит, ты не будешь против, если я трахну какую-нибудь случайную цыпочку?

— Я этого не говорила. Я, наверное, найду ее и убью, но и тебя останавливать не буду.

Я смеюсь. Вот это моя женщина.

— Я не хочу никого другого, Изабелла. И мне кажется, мы уже решили, какие у нас отношения.

— Да? И какие же? — спрашивает она.

Я улыбаюсь.

— Мы помолвлены и будем единственными друг у друга, — говорю я ей.

Глава 29



Помолвлены.

 Это слово постоянно крутится у меня в голове. И я искренне считаю, что Михаил сошел с ума. Я не выйду за него замуж только потому, что у нас есть общий ребенок, или потому, что он трахается так, будто это олимпийский вид спорта, а он – действующий золотой призер.

Не-а. Ни за что, ни при каких условиях я не соглашусь на это сумасшествие. Само его присутствие здесь – это уже безумие. Но я пытаюсь примирить семьи ради Мабилии. С ней все будет в порядке, если она будет расти без папы, но это не значит, что она должна так жить. Меня даже не волнует, что у него самые красивые в мире скулы, или что его точеная челюсть, когда он злится, дергается так, что у меня намокают трусики. И эта дерзкая, самоуверенная ухмылка абсолютно не играет никакой роли в моем решении выходить за него замуж или нет.

Говорят, что человек создан по образу Бога – ну, если у Бога был образ самого совершенного мужчины, то он использовал его для создания Михаила. И все же, он не в своем уме, если думает, что мы помолвлены.

— Мы не помолвлены, Михаил. Что касается будем мы единственными друг у друга или нет, то на данный момент я не готова к отношениям, но если бы и была, то приняла бы решение сама, а не под твоим влиянием, — говорю я ему.

— Я не против прожить остаток нашей жизни в грехе, Изабелла. Мне не нужно быть женатым, чтобы знать, что твоя попка принадлежит мне, — говорит он с ухмылкой, которая, кажется, подкрепляет его слова.

Я улыбаюсь. Мило, что он хочет, чтобы между нами что-то было, но в то же время это нереально. У нас никогда ничего не получится, если он будет так настаивать.

— Я пыталась убить тебя, Михаил. Удивительно, как ты вообще можешь спать рядом со мной, — говорю я ему.

Он смеется.

— Я могу спать, потому что знаю, что ты не хочешь меня убивать. Ты не хотела тогда и точно не хочешь сейчас. Ты была напугана.

Он прав. Я была напугана. Глядя на свою прекрасную маленькую дочь, я понимаю, что страх никуда не делся.