— Даже не думай смеяться.

Я отворачиваюсь, плечи начинают трястись, я закрываю лицо ладонью и медленно качаю головой.

— Ты козел.

Не в силах сдержаться, я оборачиваюсь и смотрю на нее сверху вниз.

— Ты, — усмехаюсь я. — Господи, нет на свете женщины, которая хоть как-то могла бы с тобой сравниться. Ни одной. Никогда.

— Спасибо большое. Я же тебе говорила, что однажды стану морщинистой и страшной, а ты сказал: «Давай». Так что поздравляю, ты только что стал лжецом.

Я разражаюсь смехом, а она оседает на кровать и снова поднимает книгу, закрывая лицо. Я выдергиваю ее у нее из рук и швыряю за спину.

— Даже не думай, красавица. Это ты всё устроила. Не перекладывай вину на меня. Так… три дня. Это и есть срок моего наказания?

Она приподнимает бровь.

— Насколько мне известно, нижняя половина тела не под запретом.

— Вот как?

— Угу.

— Ты меня испытываешь, жена?

— Что, теперь я не такая уж неотразимая?

— Напротив. Я еще никогда не хотел тебя сильнее.

— Чушь собачья.

— Вот она, моя дерзкая техаска, — я наклоняюсь к ней. — Может, для полного образа еще и чепчик накинем?

— Вполне возможно.

Убираю прядь волос с ее шеи.

— Я так по тебе скучал. Очень, Натали. И я просто хочу быть здесь, с тобой — только мы. Там, где я нахожу настоящий покой. Даже если мы будем ссориться каждый день и даже когда твое лицо выглядит будто ты проехалась по асфальту.

Она улыбается, и это выглядит откровенно пугающе. Я сбрасываю с себя одежду и забираюсь к ней в постель, беру подушку и кладу ее у изножья, устраиваясь там, затем притягиваю ее ноги к себе и начинаю их массировать.

— Помнишь это? — спрашиваю я.

— Шале, — отвечает она и разворачивается так, чтобы сделать то же самое, беря мои ступни в руки.

— Пора создавать новые воспоминания, — шепчу я. — Чтобы тебе больше не приходилось напоминать мне о старых.

Ее глаза наполняются слезами.

— Я просто хотела помнить хорошее.

— Я тоже. Но пришло время разобрать и плохое. Давно пора. Я здесь, детка. Скажи мне.

— Что?

— Всё, что я пропустил. Всё. Я сделаю то же самое. Мы ничего не будем скрывать. Договорились?

Она начинает массировать мне ступни.

— Договорились.

***

Мы проводим день в постели — так же, как тогда, когда скрывали наши отношения от родителей и всего мира. В основном просто разговариваем, лежа с головами на подушках. Некоторые ее признания о том, через что ей пришлось пройти, буквально разрывают мне грудь. Некоторые мои признания злят ее. Мы немного ссоримся из-за вещей, о которых оба знали, что не стоило их утаивать друг от друга. Мы засыпаем, и я бужу ее, чтобы проснуться и начать всё заново.

Как бы эгоистично ни было запираться в номере, зная, что родители немного переживают и находятся здесь ради нас, сейчас это нужно нам больше всего. Потому что они уже прошли свои дороги, а мы только подходим к новым отметкам на пути. Пока она говорит, я глажу ее волосы и кожу, пытаясь представить, что мог бы ссориться с кем-то еще — и ради кого-то еще, — и понимаю, что это невозможно.

Я подписался на очень многое, женившись на своей жене. Дважды. Но и она тоже. И по мере того как мы начинаем действительно сокращать ту дистанцию, которую сами же между собой создали, вся моя растянутая, разорванная на части жизнь начинает снова сходиться к той точке фокуса, которую я упустил и теперь одержимо пытаюсь вернуть. По мере того как мы просто… разговариваем, часть груза и вины начинает сходить с плеч.

Она делает паузу и слегка откидывается назад, вчитываясь в мои глаза.

— О чем ты думаешь?

— Я слушаю, детка.

Она улыбается.

— Я знаю. Перестань ходить вокруг да около, Истон. Мы это уже прошли.

— Ничего плохого.

— Хорошо, тогда скажи, — тихо говорит она, проводя пальцем по моей челюсти.

Я поворачиваюсь к ней лицом, опираясь на подушку.

— Я знаю, мы давно договорились больше не давать обещаний.

Она кивает.

— Да. В прошлый раз, когда мы были здесь.

— Так вот… я это нарушу, — хрипло шепчу я, пока в голове вспыхивают обрывки нашей общей жизни. — Потому что для меня это уже не обещание, а уверенность.

Ее глаза блестят от любви, и я чувствую то же самое, прижимая ее ладонь к своей груди.