— Я тоже… этого, и, о! — вдруг восклицаю я, достаточно громко, чтобы все за столом услышали. Истон вздрагивает. — Милый, бери гитару. Ты обязан сыграть им ту песню, которую начал на днях!

Стелла и Рид тут же оживляются, Стелла — первой:

— Только попробуй не сыграть!

— Она правда очень, очень хорошая, — уверяю я.

Истон пытается возразить:

— Детка, там же…

Я накрываю ему рот ладонью.

— Никаких этих скромных выкрутасов. Ты самый невероятный музыкант на планете.

— Поддерживаю, — говорит Стелла, постукивая бокалом по столу.

— Сыграй, — уговариваю я. — Им понравится. Вот увидишь.

Истон оглядывается, сдерживая улыбку, и тянется за гитарой. Я поворачиваюсь к столу, вся в предвкушении:

— Сейчас вы всё поймете. Правда, это нечто.

— Нат… — снова пытается он.

— Краун, играй, — приказываю я.

Истон берет первые аккорды, и Рид тут же оживляется. Но едва Истон начинает перебирать мелодию, Стелла резко выплевывает шот текилы, а Рид разражается истерическим смехом.

— Что за херня? — спрашиваю я, нахмурившись.

Мама с папой, кажется, тоже всё понимают, и через пару секунд они уже все начинают подпевать.

— А, — тяну я, понимая, что покраснела бы до ушей, если бы уже не была красной. — Это ведь не новая песня, да? И не Истона?

— Нет, Нейт-младшая, — смеется Стелла. — Ей лет пятьдесят, а то и больше. Она старше любого из нас, дорогая. Это Led Zeppelin. — Она указывает на моего папу. — Ты провалился по музыкальной части, Нейт, и, если честно, я тобой разочарована.

Папа пожимает плечами.

— Вот тут ты и подключаешься, чтобы закрыть пробелы.

Я прищуриваюсь, глядя на Истона, который продолжает перебирать струны и лишь пожимает плечами. По его лицу легко читается: «Я же пытался тебя предупредить».

***

Tequila

The Champs

Мы все отрываемся под эту песню, перед каждым выстроены десятки шотов, и все ждут своего сигнала, чтобы выпить. Мама с папой уже в хлам. Рид к этому моменту становится в чрезмерно приподнятом настроении, хотя за последние десять минут его единственный вклад в вечеринку — это широкая улыбка. Стелла, похоже, держится лучше всех. Я пыталась чередовать алкоголь с водой, чтобы хоть немного оставаться в сознании, но с треском провалилась. Я пьянее, чем была за последние годы — вообще-то с тех самых пор, как мы в последний раз были здесь.

Да уж. Чистейшее дежавю.

Истон не менее навеселе, он и Стелла заливаются истерическим смехом.

Танцы на стуле у мамы идут не по плану, когда она едва не заваливается, но папа успевает подхватить ее в последний момент, и они тут же оба взрываются смехом.

Стелла поднимает палец, подавая знак, и мы все выпиваем еще один шот, когда звучит слово «Tequila». Когда меня уже начинает слегка подташнивать, я переворачиваю стопку и сдаюсь.

— Всё. Я пас.

Истон неуклюже кивает, соглашаясь.

— Слабаки, — бурчит Стелла.

Я перекрикиваю грохочущую музыку, пока они опрокидывают последний шот:

— В этом есть что-то глубоко неправильное — напиваться до такого состояния вместе с родителями!

Песня заканчивается ровно в тот момент, когда я выкрикиваю последние слова своего тоста, и на секунду воцаряется тишина.

— Нет. Ни хрена. Вот ради таких вечеров всё и затевалось, — неожиданно произносит папа, оглядывая стол, а затем переводя взгляд на Истона и меня.

— Для нас четверых именно сюда ведет каждый наш выбор. Каждая поздняя ночь в офисе. Каждая амбиция. Каждая мечта — сначала по отдельности, потом вместе. Каждый вытертый сопливый нос, каждое наказание, каждый момент, когда мы морщились и сжимались, воспитывая вас и молясь, что делаем всё правильно и вырастим из вас нормальных людей.

Он указывает на стол.

— Вот это, — говорит папа, — и есть результат. Смеяться, петь и праздновать рядом с теми, кого любишь больше всего, в этом прекрасном месте.

Мама крепко сжимает папину руку. Он смотрит на нее и нежно целует, прежде чем снова повернуться к нам.

— Осторожнее, Батлер, — подает голос Рид, глядя на Стеллу. — Ты сейчас мою гранату взорвешь.

Стелла шумно втягивает воздух, ее глаза наполняются слезами, но она улыбается.

— Может быть. Но он прав.

Папа поднимает бокал за всех нас, а затем останавливает взгляд на Истоне и мне.

— Так что если вы когда-нибудь всё-таки подарите нам внука, я надеюсь, что лет через двадцать с лишним мы все снова соберемся на этой же веранде и будем делать ровно то же самое. Давайте надеяться, что мы все туда дойдем. И давайте ценить то, что мы уже здесь. Сейчас.

Оставив нас со слезящимися глазами и комом в горле, мы все чокаемся бокалами.

— Круто сказал, пап, — говорю я, когда начинается следующая песня, разряжая переполненную чувствами тишину стараниями диджея Стеллы.

Когда вечеринка снова набирает обороты, я наклоняюсь к Истону.

— А ведь у нас правда классные родители.

— Тут и спорить не о чем, красавица.