— Сын. Я… — эмоции накрывают его так же, как и меня, и я понимаю, что пора отпустить нас обоих.

— Всё нормально. Я в порядке, — прочищаю горло. — Я просто хотел, чтобы ты это знал. Напишешь мне, когда доберетесь домой?

— Да.

— Я люблю тебя, пап.

— Я тоже тебя люблю, Ист.

Глядя на море, я выдыхаю, разворачиваюсь обратно к отелю и иду навстречу единственному будущему, которого действительно хочу.

Глава 7

Beautiful Boy

John Lennon

Натали

С того места, где я лежу — измотанная, со слипшимися волосами, — я вижу всё. Вся наша неделя в Мексике проносится перед глазами в одно мгновение. С той минуты, когда я лежала на шезлонге, любуясь Истоном, и до того мига, когда мы летели домой, крепко держась за руки, с надеждой в сердцах… и вот уже медсестра укладывает нашего голенького сына мне на обнаженную грудь.

Глаза Истона полны изумления, по его красивому лицу текут слезы, когда он впервые смотрит на нашего ребенка. В них светится то же самое неоспоримое обожание и любовь — тот взгляд, который он обычно оставляет только для меня. И я не против делить его сейчас, потому что счастье, которое я испытываю, наблюдая за ним, переполняет меня. Я хотела бы, чтобы можно было запечатать этот момент навсегда, но, к счастью, в этом нет нужды. Впереди у меня целая жизнь, наполненная такими мгновениями. Без планов. Без расчетов.

Истон плачет, не скрывая слез, не отрывая взгляда от нашего прекрасного малыша, а затем поднимает глаза на меня — всё ещё полные чуда. Он наклоняется и целует меня в губы так благоговейно, как только можно. Я отвечаю ему поцелуем, вкладывая в него всю любовь, которую чувствую. Когда он медленно отстраняется, мы не говорим ни слова, нам это не нужно.

Мы снова там. В моем самом любимом месте.

Переполненный счастьем и одновременно совершенно вымотанный, Истон берет нашего мальчика на руки, когда в палату осторожно заходит нервничающая медсестра. Ее взгляд мечется между нами.

Растерянная, но теплая улыбка Истона появляется сама собой, успокаивая ее, когда он говорит:

— Дайте угадаю. Четверка из слегка обезумевших бабушек и дедушек требуют доказательств, что внук действительно существует?

Она с облегчением смеется.

— Примерно так.

— Дайте нам две минуты, — просит он, не отрывая взгляда от малыша.

— Я не уверена… — она с тревогой оглядывается на дверь.

— У вас всё получится. Всего две, — мягко уговаривает Истон, дружелюбно подмигивая.

Ее щеки слегка розовеют.

— Договорились.

Истон переводит взгляд на меня и считывает выражение моего лица — оно, наверное, выдает отголосок вины за то, что я хоть на секунду усомнилась, что он не будет рядом со мной или с нашим сыном. Потому что он был прав: какое-то время я действительно поверила в иллюзию.

— Никаких сожалений, красавица. Господи, я ни о чем не жалею, и ты тоже не должна, хорошо? Все наши ошибки привели нас к этому моменту. Не позволяй ничему отнять его у тебя. Или у нас.

— Как тебе это удается?

— Всё просто. Ты — моя любимая книга, красавица, — он опускает взгляд на нашего сына. — Твои глаза, а всё остальное — мое.

— Мне кажется, в этом персиковом пушке всё-таки есть рыжеватый оттенок, — язвлю я.

Он бросает на меня понимающий взгляд и ухмыляется.

— По-моему, ты преувеличиваешь, детка.

— Знаю, — вздыхаю я, прекрасно понимая, что наш ребенок — вылитый Краун. А именно — его отец.

— Какие длинные пальцы, — шепчет он, когда крошечные пальчики обхватывают его указательный. Он осторожно устраивает малыша у себя на коленях. — О, а вот эти длинные пальцы на ногах точно твои.

— Эй!

— Детка, — он приподнимает бровь, — у тебя слегка… странные пальцы.

— Это называется «доминирующий палец». Когда второй палец длиннее большого — это признак доминирования.

Он округляет глаза и обращается к нашему сыну, будто они уже делятся секретами.

— Тут не поспоришь.

Я прижимаюсь щекой к подушке и смотрю на мужчину, который изменил мою жизнь в ту самую минуту, когда вошел в нее. Я влюбилась в ранимого искателя смысла, которым он был в день нашей встречи в Сиэтле. Влюбилась еще сильнее — в сексуального, уверенного, притягательного мужчину без иллюзий, который снова и снова требовал от меня быть смелой. Я была по уши влюблена в того, кто закружил меня в вихре внимания и нежности, и женился на мне под звездами в пустыне. Я отчаянно нуждалась в мужчине, который нашел меня среди хаоса, созданного нашим союзом — созданного нами, — чтобы вновь признаться в своей преданности и жениться на мне во второй раз, без горечи в сердце.

Я была потеряна для всего мира из-за мужа, который в последние годы изо всех сил пытался стать тем супругом, каким хотел быть, решив любой ценой удержать меня рядом.