Мама смотрит на меня серьезно.

— Истон, милый, можно я скажу тебе прямо?

— А когда ты со мной не говоришь прямо?

— Всегда. Просто то, что я хочу сказать, может прозвучать жестко.

Я киваю.

— Вы оба — два двадцати-с-чем-то-летних идиота, которые думают, что в браке они какие-то особенные, — говорит мама. — Но вы не первые, кто клянется друг другу, что не повторит чужих ошибок. Что сделает всё правильно. Лучше. Или иначе.

Вы особенные, да, потому что ваша любовь и ваша связь делают вас особенными. Это правда. Но вам не удастся прожить брак «правильно», «лучше» или «иначе», чем всем остальным. Конечно, каждый брак уникален. Но вы всё равно будете нарушать обещания, защищать друг друга и иногда рвать друг друга на части. Вы будете разваливаться и снова сходиться. Может, даже пару раз — или раз двадцать — подумаете о разводе. И всё это — чертов путь брака. Вопрос, который ты должен себе задать, звучит так: когда всё становится слишком? Когда ты действительно уходишь? Если ты можешь ответить на это — значит, ты уже знаешь всё, что нужно.

Несколько секунд я молча перевариваю ее слова, пока мама продолжает вываливать на меня правду.

Я снова киваю и бреду к ступеням.

— Пойду найду свою жену.

— Хорошая идея. И заодно скажи ей перестать относиться к отпуску так, будто он обязан стать идеальной открыткой. Вы можете ругаться весь этот отпуск и при этом создавать хорошие воспоминания, занимаясь обычными делами. Тут дело не во времени и не в месте. Есть надежды и ожидания, а есть просто, мать ее, жизнь.

Я усмехаюсь.

— Ты сегодня ходячее печенье с предсказанием, мам.

— Я мудрая женщина, которая всё это прожила. Амбициозная журналистка, замужем за рок-звездой. Ничего не напоминает? Думаю, я имею право на свое мнение.

— И скромная к тому же, — парирую я.

— Никогда в жизни, — добавляет папа. В ответ мама кладет ладонь ему на лицо.

— Иди, — подталкивает она. — Будь молодым и делай ошибки. Угадай что? Старики тоже их делают. Я вот прямо сейчас совершаю одну — заказываю еще выпивку. Скорее всего, я разозлю твоего отца раза два до полуночи. А завтра мы всё равно будем женаты.

— Отлично справляешься уже сейчас, — бормочет папа из-под ее ладони.

Я качаю головой и усмехаюсь, когда Эдди, каким-то образом подкрадываясь ко мне, подает голос из-за спины.

— Мы видели ее. Она бродила по художественной галерее, когда мы приехали, примерно полчаса назад.

— Спасибо, — отвечаю я, выбираясь из воды у борта бассейна и вытираясь одним из их полотенец.

— Ист, — мама направляется ко мне по воде.

— Да? — отзываюсь я, когда она подходит ближе, уже вне слышимости папы, который оживленно болтает с Эдди и Нейтом.

— Я знаю, как сильно ты любишь ее. Это видно сразу. Но причина, по которой никто из нас не переживает, в том, что мы все знаем, как сильно она любит тебя.

Я замираю с полотенцем в руках.

— Ты думаешь, я буду отсутствующим отцом, мам?

— Я думаю, что попытка жить своей мечтой «по-настоящему» и при этом ожидать от себя слишком многого заранее обрекает тебя на разочарование. Заводите ребенка и не жди от себя идеального отцовства или идеального брака. Не объявляй себя лучшим кем бы то ни было. Делать всё, что в твоих силах, и этого достаточно. А лучшее, на что способны ты и твоя жена вместе, — это очень и очень много. Этот ребенок будет любим безмерно. И мы, как семья, будем рядом и в хорошие, и в плохие моменты.

— Вы справились довольно неплохо, — улыбаюсь я ей.

— Ну и он тоже, — кивает она в сторону папы.

Папа как раз в этот момент поворачивается ко мне. Его улыбка, подпитанная текилой, становится шире, а в глазах читается чистая любовь, когда он переводит взгляд с мамы на меня.

— Боритесь до последнего. Всегда, — добавляет мама напоследок.

Я не могу сдержать смешок.

— О да, это уж точно.

Я смотрю на них всех и понижаю голос.

— Это ведь правда сработало? Между вами?

— Я тебе не вру. И клянусь, я бы никогда в жизни не подумала, что такое возможно. Но дело было не во мне и не в Эдди. Это Нейт и Рид. Они… сделали так, чтобы всё получилось. Понимаешь?

Я киваю.

— Иди за ней, Краун. И не тяни с заказом.

— На мальчика?

— Да, — она улыбается, а потом тут же отмахивается. — Но отцу не говори, что я с ним согласилась. Давай, за дело.

— Ну всё, хватит уже. И так достаточно странно, что я пригласил вас на свой третий медовый месяц и еще получаю советы по браку.

— Ничего странного, — отвечает она и, развернувшись, уходит обратно к папе, пробираясь через воду.

***

После того как я обошел художественную галерею и почти весь нижний этаж курорта, я пролистываю архив фотографий в телефоне и нахожу ту, что нужна. Отправляю ее Натали. Это снимок наших ног на Space Needle сразу после нашего первого поцелуя и короткое сообщение:

Где ты, красавица?