Грудь жжет от желания всё исправить — сделать так, как она просила. Я часами прокручиваю это в голове, снова и снова слыша ее боль, эхом отдающуюся внутри. Возвращаясь в отель со стороны бассейна, я слышу крик мамы, а затем взрыв смеха. Поднимаю взгляд и вижу Нейта и Эдди, устроившихся на одном шезлонге и тихо разговаривающих, пока папа подкидывает маму в бассейне. Она выныривает, волосы растрепаны, и улыбается ему той самой игривой улыбкой.

На мгновение меня накрывает зависть от мысли, что на их месте должны быть мы. Но почти сразу вид этой четверки меня успокаивает.

Мои родители раньше ссорились так, что летели искры. За эти годы я видел не меньше дюжины таких ссор. Не то чтобы они специально позволяли мне быть их свидетелем, но иногда их любовь и потребность друг в друге перевешивали желание оградить меня от этого. Сейчас я не могу представить, чтобы Нейт и Эдди ругались — между ними такая легкость, — но я уверен, что и у них всё было не менее бурно. Мы с Натали оба видели перед собой примеры крепких, долгих браков и знаем, что именно такого будущего хотим для себя.

И вдруг меня накрывает понимание, почему мы с Натали сейчас по разные стороны баррикад.

Мы сражаемся друг с другом за то самое будущее, какое есть у наших родителей.

Уверенный в этом, я прохожу через калитку. Маме и папе хватает секунды, чтобы заметить меня.

— Эй, Ист, — первым здоровается папа, а мама тут же запрыгивает ему на спину, обвивая его руками.

— Эй. Вы, я смотрю, развлекаетесь?

— Еще как, — легко откликается мама. — Присоединишься?

— Почему бы и нет.

Я срываю с себя футболку, папа заказывает нам пару бутылок пива у сотрудника у бассейна, а я сбрасываю обувь и захожу в воду, отодвигая свои эгоистичные заморочки в сторону и натягивая улыбку для Нейта и Эдди.

Папа не тянет.

— Значит, я стану дедушкой, да?

— Когда-нибудь. Надеюсь, скорее раньше, чем позже, — отвечаю я. — Но давай пока не будем поднимать эту тему при Натали. Я сам скажу, когда придет время.

Он кивает, а мама хмурится и соскальзывает с папиной спины, вставая рядом со мной.

— Это всего лишь ссора, сын.

— Я знаю, — отвечаю я, опираясь на край бетонного бортика.

— Но, когда ты внутри этого, всё кажется куда серьезнее, правда? — добавляет она.

Я киваю.

— Только не будь к ней слишком суров, — продолжает мама. — За последний год ей и так пришлось несладко.

— Знаю, — говорю я, принимая бутылку пива и благодарно кивая официантке.

Мама колеблется, и я тут же напрягаюсь.

— Что?

— Нет… ты правда не знаешь.

— Скажи мне.

— Это не мое дело. И я пообещала, что не скажу.

Папа морщит лицо и уже собирается что-то сказать.

— Не наше это дело, милый, — опережает его мама. — Но лишь до определенного момента. Это твой брак. Я просто прошу тебя не забывать, что ей пришлось пережить многое. И в одиночку.

Я делаю длинный глоток пива.

— Господи, мам, мне и так хватает чувства вины. Мы только что из-за этого самого и разругались. Пожалуйста… скажи хоть что-нибудь.

Она снова медлит.

— Мам.

— Ладно. Она рассказывала тебе о женщине, которая пришла в Austin Speak и набросилась на нее с оскорблениями?

Всё мое тело мгновенно напрягается.

— Нет. Какого хрена?

— Та устроила ей разнос. Назвала ее «мусором», «шлюхой», сказала, что она слишком эгоистична по отношению к тебе. И всё это происходило прямо перед всем ее коллективом, прежде чем охрана успела вмешаться. Это было ужасно, сын.

— Почему, черт побери, она мне ничего не сказала?

— По той же причине, по которой ты не рассказал ей о женщинах, которых Джоэлу раз за разом приходилось выгонять из твоего гостиничного номера, пока ты был на концертах. Чтобы защитить тебя.

— Господи…

— С этим дерьмом мне приходилось сталкиваться столько раз, что и не сосчитать, — добавляет мама. — Легче от этого не становилось никогда. В этом году она часто выходила на связь. Я просто радовалась, что могу хоть немного помочь ей взглянуть на всё под другим углом, потому что сама через это проходила. Но сейчас в этом мире ориентироваться стало куда сложнее, а твоя фан-база давно переросла всё, что я видела за очень, очень долгое время.

— Если бы ты не был таким чертовски талантливым и смазливым ублюдком, — папа шутливо встряхивает меня за волосы, пытаясь разрядить обстановку, — но гены у нас крепкие, сын. Если честно, я надеюсь, что будет мальчик.

— Как будто нам нужен еще один мужчина из семейства Краун, — мама раздраженно вздыхает, а потом тут же находит ему оправдание. — Он просто перепил текилы.

— Да, это мое оправдание, — подхватывает папа. — А твое какое, Граната?

Я не могу сдержать улыбку, когда Эдди заливается смехом, а Нейт следом хмыкает. Я снова смотрю на родителей.

— Всё нормально. Я рад, что вы хорошо проводите время.

Я допиваю пиво.

— Так и должно быть. И у вас, и у меня.