— Больно, да? — я поднимаю взгляд и вижу в его красивых ореховых глазах остатки боли и злости, смешанные с обжигающим жаром.

— Уже начинает, — отвечаю я неровным дыханием, когда наши взгляды встречаются.

— Ты всё перевернула, жена. — Он врезается в меня и замирает. — Понимаешь, я всё еще тот парень, который умолял тебя остаться в Сиэтле еще на одну ночь, — он полностью выходит, — который умолял тебя увидеть, что между нами есть что-то особенное, — резко входит в меня до упора, и у меня выгибается спина. — Тот парень, который умолял тебя не отпускать меня в Далласе, который умолял тебя не верить в эту гребаную иллюзию.

Он полностью останавливается и наклоняется ко мне, а у меня начинают жечь глаза вместе с сердцем.

— Но ты в нее поверила. Даже после того, как я сделал тебя своей, дал тебе свою фамилию. Так скажи мне, красавица, кто здесь кого подводит?

— Истон, — хриплю я, слезы подступают к глазам.

— Возможно, я был слеп к тому, что происходит у тебя внутри. Но сейчас твое зрение так затуманено… как ты вообще можешь видеть меня?

— Я вижу. Я могу. Я стараюсь. Я просто по тебе скучаю.

— Ты хочешь, чтобы я делился всем, красавица? — он вжимается в меня бедрами, а потом медленно начинает трахать меня. — Потому что это будет больно. И не смей, блядь, кончать.

Я вцепляюсь ногтями в простыни и зову его по имени, умоляя о большем, о близости, о нем.

— Пожалуйста — что? Дать тебе кончить? А с какой стати? Я сам из-за этого ничего не получаю. Я знаю, что у меня есть. И знаю, что могу потерять, если не буду это защищать, — выдыхает он, двигаясь бедрами, взгляд тяжелеет. — Думаешь, я не знаю, как крепко мне нужно держать тебя? Господи, я ведь всегда только это и делал!

Он еще несколько раз резко врезается в меня, затем кладет ладонь мне на живот и прижимает вниз, так что я ощущаю каждый миллиметр скольжения его члена по моей точке G. Кожа покрывается потом, я теряюсь в его словах и толчках.

— Ты думаешь, я не понимаю, насколько бесценно то, что у нас есть, если это я, блядь, в самом начале убеждал тебя в нас?

— Тебе не нужно было меня убеждать, — хриплю я. — Я знала.

— Вот именно. Ты знала. И должна знать до сих пор. Так почему ты об этом забыла?

Он облизывает палец, опускает его и начинает массировать мой клитор, одновременно подаваясь бедрами и попадая ровно туда, где мне нужно. В этот момент меня накрывает. Я вцепляюсь в его грудь, тянусь к шее, пытаясь сократить расстояние между нами. На самом пике оргазма поднимаю на него взгляд, полный любви. В его лице смешиваются возбуждение и боль.

— Меня бесит, что ты закрылась от меня, а я этого даже не понял. Так кто здесь был отсутствующим, Натали?

— Истон…

— Мне нужно, чтобы ты это помнила, потому что есть предел тому, что я, блядь, могу контролировать, — он наклоняется ниже, так что наши губы почти соприкасаются, упирается предплечьями по обе стороны от моей головы и ускоряется. Мы дышим одним воздухом, прижимаясь друг к другу, тяжело и неровно. — Тебе это нужно, нужен я? Мне тоже нужна моя жена. Где та девушка, с которой я познакомился?

— Я всё еще здесь, Истон.

— Нет. Та уверенная девушка, с которой я познакомился, не стала бы играть в переодевания, сравнивая себя с призраком из моего прошлого.

— Я здесь.

— Правда? — он снова врезается в меня, проводит языком по моему горлу, по шее. Я вцепляюсь в него, пока он жестко трахает меня, вдавливая свою боль в мое тело. Еще несколько секунд и я взрываюсь, судорожно сжимаясь вокруг него, пока от меня не остается ничего. Ослепляющий белый свет накрывает меня, пульс грохочет в ушах.

— Я люблю тебя, — шепчу я, не отрывая от него взгляда, в тот момент, когда он выходит из меня и кончает мне на живот.

Слезы скользят по вискам, когда он отстраняется и встает с кровати. Резкая боль от его поступка срывает меня окончательно. Когда он возвращается с мокрой тряпкой, я отшвыриваю ее.

— Слишком далеко! — кричу я, слезы текут по щекам, пока я встаю и натягиваю его футболку. В его глазах мгновенно появляется раскаяние, когда он видит мою боль и выражение лица. Я прижимаю ладонь к животу, туда, где он меня задел. — Ты зашел слишком, блядь, далеко, — срывающимся голосом выдыхаю я, заставляя его увидеть, что он только что со мной сделал.

Он делает шаг ко мне, и я поднимаю руки, отступая.

— Красавица…

— Нет, Истон. Я знаю, что мы так ссоримся, но это слишком важно. По крайней мере для меня. Господи.

— Ссоры не прекращаются только потому, что мы поженились, Натали.

— Да, но прошло немало времени с тех пор, как у нас была настолько жестокая. Так что прости, если я забыла, как сильно ты можешь ударить, когда тебе так больно, что ты перестаешь меня видеть. Я не буду так с тобой. Я не стану снова чертовым пятном.

— Христос, Натали, нет, — хрипло шепчет он. — Это не так.